Шикамару вздрогнул, как только за альфой закрылась дверь, и лишь потом обернулся, пристальным взглядом окидывая комнату, которая внезапно стала такой пустой и холодной. Да, воздух ещё хранил запах их единения, даже простыни, наверняка, были ещё теплыми, но это всего лишь отголоски того, настоящего, чем он владел ещё минуту назад. Он, как альфа и как человек, никогда не отличался особой эмоциональностью, скорее рациональностью, логическим мышлением, в некоторой мере даже педантичностью, поэтому и сейчас его мозг оценил ситуацию как таковую, которая ощутимо упростила ему жизнь и избавила его от необходимости самостоятельно делать выбор, но вот сердцу Нара приказать не мог. Почему-то оно ныло, тупой, тянущей болью, чего никогда не было раньше, но что такое сердце мужчины-альфы, если перед ним стоит долг? Ничего. Всего лишь мышечный орган, который, исходя из точки зрения науки, не способен в действительности любить. А сущность? Свою сущность он всегда держал под контролем, и она тоже не была способна любить, потому что сущность – это всего лишь энергетический ком внутри, из которого человек и черпает свою ментальную силу. Так что, с какой стороны ни посмотри, он ничем, ни разумом, ни сердцем, ни сущностью, не мог любить Собаку но Темари, и все равно любил, пусть свои чувства и придется оставить в холоде и пустоте этого номера.
Входная дверь хлопнула неестественно громко, от чего ему показалось, что в доме пусто, так пусто, как никогда не было до этого, но звуки, доносившиеся из гостиной, свидетельствовали совершенно о другом, и он пошел на женские голоса, хотя ещё вчера просто поднялся бы в свою комнату, стараясь остаться незамеченным.
- Добрый вечер, - приветствие получилось сухим, а его взгляд так толком ни за что и не зацепился, разве что вскользь заметил сидящую в кресле миниатюрную омегу с длинными светлыми волосами
- Шикамару… - коротко стриженая брюнетка приподнялась с места, на её лице явно читалось удивление и обеспокоенность, но она тут же была вынуждена присесть обратно, когда сын лишь отрицательно покачал головой, тем самым показывая, что поводов для волнения, как таковых, нет
- Ино-тян, - он таки заставил себя посмотреть на омегу, но улыбнуться ей даже не пытался, понимая, что его неискренность сразу же будет заметна, пусть он все ещё держал свое биополе под цепким контролем, - как насчет того, чтобы прогуляться? Сейчас
- Сейчас? – омега непонимающе переглянулась с женщиной, Нара Ёсино, которая в ответ лишь пожала плечами, и сама не понимая столь несвойственных перемен в своем сыне. – Хорошо, - это был первый раз за все время их помолвки, когда альфа куда-то её пригласил, пусть даже на прогулку, и блондинке было все равно, что послужило подоплекой этого порыва, потому что в своих чувствах к нареченному она была искренней, и, похоже, только что ей выпал шанс это доказать.
- Тогда подожди меня минут десять, - развернувшись, Шикамару направился в свою комнату, желая сменить одежду, которая все ещё частично хранила запах Темари, которой он, впервые за всю жизнь поддавшись эмоциям, так и не осмелился сказать… - Да, прощай.
Большие настенные часы в холле показывали уже почти пять часов вечера, и сотрудники медленно начали сворачивать свою деятельность, один за другим покидая офис, но Хината все ещё сидела в приемной и ждала, беспокоясь о том, что её ожидание будет бессмысленным, и прекрасно помня о том, что через два часа ей нужно присутствовать на большом семейном ужине. Но девушка, понимая, что ещё минут десять-пятнадцать и все, кроме службы охраны, покинут помещение, все равно решила ждать до последнего, потому что откладывать, например, на завтра свой визит ей просто не позволяло нетерпение. Она хотела знать. Спешно добираясь в бизнес-квартал переполненным общественным транспортом, она хотела знать. Точнее, получить ответ на один, но очень важный для неё, вопрос – почему ей солгали?
Признание друга оказалось для неё шоком, вот только не потому, что брат, оказывается, должен был привести на сегодняшний ужин, к которому готовились со всей скрупулезностью, именно Ходзуки Суйгетсу, а потому, что она почему-то даже понятия не имела о том, что Нейджи не помолвлен с Тен-Тен. Все эти месяцы она морально страдала, посещала школу и возвращалась из неё на автомате, улыбалась тогда, когда это было нужно, соглашалась со всем, перед чем её ставил в известность отец, и при всем при этом планировала свой побег. Конечно, побег – это было слишком громко сказано, ведь она всего лишь собиралась настоять на том, чтобы ей разрешили поступить в университет, причем в другой город, потому что и дальше оставаться тенью в этих стенах обязательств и обязанностей у неё просто не было сил.
