С годами пришло смирение, тем более что, как у главы клана Сенджу, у него больше не было права на личные блажи, предпочтения, порывы и опрометчивые поступки, и альфа даже думал, что он сможет забыть Кураму, что кроме дружбы, работы и сыновей их больше ничего не будет связывать, но, как оказалось, так он действительно только думал. Хаширама не хотел вспоминать о том, через что ему пришлось пройти, когда пришло осознание, что любимого таки придется делить с другим альфой и омегой, когда он понял, что даже не делить, а мириться с тем, что и ему, как и Мадаре, отведена второстепенная роль в жизни Узумаки, что на первом плане для омеги всегда будут его дети и его муж. Сущность яростно противилась, и почти сразу после рождения мальчиков он посещал особняк Узумаки исключительно только для того, чтобы повидать сыновей, ограничив свое общение с Курамой, желая искоренить любовь к нему, а после… после, как вспышкой, он понял, что у него СЫНОВЬЯ, и это окончательно сломило его сопротивление.
Мир начал видеться в ином свете, и Сенджу первое время не верил своим ощущениям, которые кардинально отличались от тех, которые он испытывал с момента своего пробуждения. Он был слеп, глуп и ограничен ментально, не в плане силы, а в плане восприятия, принимая идеалы и устои своего клана, но не осознавая их исток, их важность и их значимость. Возможно, он начал лучше понимать Кураму, разговоры между ними наполнились смыслом, они вообще много говорили о жизни, государстве и мире в целом, даже в период течек омеги им больше не овладевала похоть, только страсть и нежность, которую он и дарил возлюбленному. Наверное, именно это Узумаки и имеют в виду, когда говорят «сорвать маски», и пусть он не сорвал все маски Курамы, но он смог понять его жизненную позицию, увидеть в ней зерно истинности, её неординарность, но вывереность и правильность, чем был очень горд. Возможно, если бы их отношения с Курамой сложились, он бы, и правда, оставался в тени своего мужа-омеги, потому что, несмотря на то, что он был старше багряноволосого всего на год с хвостиком, Узумаки был намного мудрее его, мудрее потому, что сам сформировал себя как личность. Похоже, быть вместе им не суждено, они были слишком разными, словно принадлежали к двум противоположным мирам, и притягивались друг к другу только потому, что таков закон противоположностей, и все же это понимание не пересилило его любовь.
Любовь бывает разной – вот что понял Хаширама. Он любил Кураму разумом, мог быть настоящим, самоуверенным, наглым, эгоистичным, слабым и даже подавленным только с ним, только ему он мог рассказать о том, насколько же на самом деле его тяготят обязанности главы клана, сколько у него внутри потаенного страха, что он может не справиться, что его ошибки могут повлечь за собой непоправимые последствия, только Курама мог успокоить его, вселить надежду и дать действительно мудрый совет. Мадара любил багряноволосого сущностью, которая привязалась к омеге, чувствуя в нем того, кто способен противостоять её буйному нраву, того, ради которого она способна измениться, того, кому она готова была отдать всю свою энергетику без остатка – сущность альфы жила вместе со своей второй половинкой. Утаката же любил Кураму сердцем, всецелостно, самоотверженно, жертвенно, восхищенно, до последнего вздоха, витка биополя и капли крови, так, как любит только тот, кто шагал со своим возлюбленным по одному пути, нога в ногу и рука об руку. Каждый из них давал Кураме ту часть, которую не мог дать другой, и именно осознание этого помогло ему смириться с ситуацией. Наверное, все они, только втроем, и были тем Истинным Курамы, которого тот, скорее всего, так и не встретит.
- Ну, что ж, Курама, - собравшись, стабилизировав свое биополе и твердо посмотрев на Узумаки, начал Хаширама, - думаю, в этой ситуации я временно отзову свою просьбу по поводу наследника
- Отчего же? – омега искренне-удивленно вскинул бровь, заинтересовано и попеременно смотря на альф, которые сидели перед ним, как два нахохлившихся воробья на ветке. – Ты же первый попросил, так что… – заканчивать свою мысль омега не стал, предоставляя право решить этот вопрос мужчинам
- У Мадары-сана более… - слегка замявшись, Сенджу быстро взглянул на брюнета, отмечая его молчаливое напряжение, - деликатная ситуация, - мужчина таки смог подобрать именно те слова, которые выражали суть ситуации, то есть, что Учихе было уже за сто, но при этом и не оскорбляли альфу, - а я согласен ещё пару лет и подождать
