Сущность человека полностью

Точно так же лишенными общей перспективы, а потому обреченными на поражение были захваты пролетариями предприятий в Выборге и Ясногорске, и уж тем более действия рабочих на Ачинском глиноземном комбинате, Кузнецком металлургическом комбинате и угольном разрезе «Черниговский». В трех последних случаях рабочие просто участвовали в драке за передел собственности между различными группами буржуазии, поддерживая одну такую группу против другой, поэтому принадлежность данных событий при всем их внешнем драматизме к пролетарской борьбе очень сомнительна. По-другому обстояло дело в Выборге и Ясногорске, хотя в Выборге рабочие все время оставались под контролем профкома (который их в конце концов и предал), тогда как в Ясногорске элементы низовой активности и самоорганизации были гораздо сильнее.

Ясногорск представлял, пожалуй, высшую точку пролетарской классовой борьбы в России 1990-х годов. Захватная забастовка, происходившая на Ясногорском металлургическом заводе, быстро переросла рамки директорской забастовки и превратилась в настоящую самоорганизованную стачку. В отличие от Выборга, руководство стачкой осуществлялось не профкомом, но общим собранием.

Уникальность Ясногорской забастовки объясняется прежде всего двумя причинами. Половина рабочих бастовавшего завода имела высшее образование — и относилась, таким образом, к замечательному типу интеллигентного рабочего, который, как и любой слой, принадлежащий двум мирам, куда более способен на борьбу и протест, чем запертый в ограниченную односторонность тип только рабочего или только интеллигента. Кроме того, Ясногорск представляет собой небольшой город в Тульской области, город, где все друг друга знают, где сохранились еще сильные общинно-коммунитарные навыки и где, поэтому, коллективная самоорганизация может осуществляться с гораздо большей легкостью, чем в многомиллионном мегаполисе…

Каждая подлинная, а не липовая — профсоюзная, забастовка содержит черты, сближающие ее с революцией. В ней, как и в революции, рабочие начинают решать сами. Власть осуществляется не стоящим над трудящейся массой начальством, пусть даже выбранным, но общим собранием трудящихся. Во время одной из подлинных, т. е. «диких» и «стихийных», а не профсоюзных забастовок, бастовавшие послали на переговоры с администрацией двух своих делегатов, окрестив их «стачкомом» (что переговоры с администрацией нужно вести всем бастующим коллективом, забастовщики не знали). Администрация сумела убедить этих двух делегатов «войти в положение» и согласиться на компромисс (чтобы зарплата была повышена не на 50%, а всего лишь на 20%). Радостные и довольные от предварительно достигнутого компромисса, делегаты вернулись к бастовавшим товарищам. Глядя на их улыбающиеся лица, заулыбались и те, предвкушая победу. Однако, услышав вместо сообщения о предполагаемой победе рассказ о достигнутом компромиссе, бастовавшие пролетарии, после секундного замешательства, все как один закричали «Нет! Бунтовать — так бунтовать, бастовать — так бастовать!» Это была рабочая власть в действии, пророчество грядущей рабочей революции.

Пророчество — не более того. Солидарность борющихся рабочих и власть общего собрания забастовщиков как прообраз пролетарской диктатуры — все это по естественным причинам существовало в большинстве случаев очень недолго (дикие забастовки в России 1990-х годов обыкновенно продолжались не более нескольких дней) и рассыпалось, лишь только забастовка шла на спад. Однако, не переоценивая такие предвестники грядущей революции и зачатки рабочей власти, какими являются дикие стачки и возникающая в их ходе власть общих собраний, нельзя и недооценивать их. Рабочие, кричавшие: «Бастовать — так бастовать! Бунтовать — так бунтовать!» — хоть на несколько дней, но разогнули спины, и увидели, как испугалось их коллективной силы начальство. При подходящем случае они еще вспомнят все это…

Протестная волна 1998–1999 гг. угасла в обстановке экономической стабилизации и даже экономического оживления, начавшегося в 1999 г. Однако списывать со счетов пролетарскую борьбу было бы явно преждевременно, при этом ее грядущие акции будут по своим формам и методам во многом подобны «рельсовой войне» и Ясногорску, а не «акциям протеста», организованным профсоюзами. В том же самом 2001 г., когда в промышленности наблюдалось только 4 забастовки (!!! — В. Б.), рабочие крупнейшего в Красноярском крае завода «Сивилит», требуя работы и зарплаты, вышли колоннами на улицы Красноярска и перекрыли основную транспортную артерию города [268, с. 139].

Так что не зря беспокоится А. М. Кацва: