Ой ли? В окружении Путина нарастает мутная уверенность в том, что шеф после весны 2008-го станет, по-видимому, крутым международным чиновником типа президента Международного олимпийского комитета (МОК). А политиком в этой зачуханной РФ не останется ни при каких обстоятельствах. Но в то же время Путин не может позволить себе превратиться в без-пяти-минут-отставника, классическую «хромую утку» (ХУ). Президент должен культивировать в существующей российской элите грозную иллюзию, что весь он не уйдет и тленья убежит. И потому не надо торопиться раньше времени «менять портреты» (как любил говаривать Борис Ельцин) и занимать очередь в кабинет не единственно возможного преемника.
Эту легенду мистер ХУ будет поддерживать до своего самого последнего кремлевского часа. И мы, многонациональный народ промозглой Российской Федерации, неизбежно поверим ему. А что нам, собственно, остается?
Ты спрашиваешь, откуда идут все эти люди, мой Фауст? Они идут с похорон Последнего Человека. Да-да, того самого, которого полюбил и в свой час привел к нам японский бог по имени Ф.
Когда Человек умер? Году, кажется, в 2005-м, а может – в начале 2006-го. Он и сам еще не верит, что его больше нет. Я заглядывал прямо в гроб – там щеки с щетиной патоки и полные недоумения фаянсовые глаза.
Да-да, он в самом деле удивлен – и до крайней степени чрезвычайного! Ведь создатель по вызову – тот самый японский бог – обещал, что Последний Человек просуществует после конца истории и никогда не прекратится. Покойник, кажется, ищет загробными пальцами диск мобильного телефона, чтобы вызвать плоть своего благодетеля. Но только поздно, поздно. Кредит на телефоне давно исчерпан, а хозяина просто забыли предупредить. Не хотели его расстраивать – да и я сам, признаться, был среди тех, которые не хотели. Которые отводили зрачки от его неестественных мук.
Отчего он умер? О, представь себе – от рака желудка, мой Фауст. Всю свою последнюю совершенную жизнь он питался только в прославленных им же McDonald’s и Burger King. Он знать ничего не знал о пельменях, черных кальмарах и всяких там пламенеющих фуа-гра. Еще он, кажется, пил ворованное пиво Budweiser и туалетно морщился при мысли о далекой сибирской водке. Только один раз в жизни божество Ф., прибывшее в Северную Америку простым японским туристом, повело его в ресторан Windows on the World. Ты помнишь – на 103-м этаже бывших разрушенных Близнецов? Сейчас уже – ни Близнецов, ни этажа, ни ресторана, один только Ground Zero, но тогда можно было разрезать трудный до неприличия нью-йорский стейк и взглянуть на сумерки с профилем Статуи Свободы. Они там ужинали – ты можешь это вообразить?!
А хорошо ли пожил Последний Человек, спрашиваешь ты? Он думал, что хорошо. Но мы-то видели все. И если нам присуща еще наша двойная зависть – мы не распространим ее на Последнего Человека. Мы лучше пожалеем и оплачем его.
С восьми пополуночи до пяти пополудни – он играл на курсе канадского доллара. Понимаешь, друг? Пока мы, бархатные недомерки из пряного прошлого, любили карнавальных красавиц и читали им чужие стихи, пока вкушали вина из мастерских погребов и перелистывали Платонов-Аристотелей в зеленых благоговейных рощах – он выгадывал жалкие прелести на курсе какой-то непонятной валюты. Он дышал провинциальным бензином из замороженных денег. А после пяти пополудни – загружался чизбургером с техасской горчицей и отправлялся смотреть боевик «Самолет президента». Он смотрел его 127 тысяч раз, но никак не мог успокоиться. Он уже знал заранее от японского бога, что президент США – самое совершенное из земных существ, и желал быть неизменно в этом уверенным. Он плакал в те минуты, когда планетарный Харрисон Форд отправляет русских варваров в межзвездную бездну. Ничто иное не вызывало в нем слез.
Ты, кажется, спросил, был ли женат покойный? Да, на 140-киллограммовой американке, обер-тамаде Феминистской лиги. Нет, конечно, не пришла на похороны. Она уже три года лечится от наркотического ожирения в клинике Доктора Киссинджера, в Сонной лощине, третья пещера направо. Что? Да нет, Господь с тобой!.. Она же послеконечная, а значит – самая совершенная женщина. Такие ничем подобным не интересуются.
Да Последний и не вожделел ничего похожего. Безразмерными постиндустриальными ночами он не отрывался от телевизора. Он не знал книг и не был обучен знакам – кроме канадского доллара, которым искренно торговал. Но он видел, как говорит телевизор, и верил, что понимал все.
