Хотя пересмотр итогов войны – в части оценки роли СССР как державы-победительницы – уже не за горами. Оно и понятно. У Советского Союза как члена коалиции победителей не осталось правопреемника. Сегодняшней России преподан единственно возможный суровый урок: тот, кто не хочет защищать свою историю, неизбежно потеряет ее.
Но – на сей раз дело вовсе не в содержании поступков. В конце концов, и в грузинских демаршах, и в украинской забывчивости, и в балтийской фанаберии – не менее 90 % заведомого блефа. Дело – в форме. Ни с какой уважаемой страной, наипаче членом Совета безопасности ООН в нашу эпоху вязкой политкорректности так развязно и хамски общаться не принято. И если постсоветские лидеры решили, что пришло время откровенно вытирать о Россию ноги, то это «жжж», как говаривал известный политтехнолог нечеловеческого происхождения, неспроста. Раз шакалы позволяют себе громко и отчетливо огрызаться на льва, значит, лев при смерти. Причем за последний сезон изменилась не столько ситуация в бывшем СССР, сколько понимание этой ситуации субъектами межеумочного постсоветского мира.
Во-первых, всем вдруг стало очевидно, что политика Москвы в бывшем СССР вопиюще неэффективна – и другой быть при нынешней власти не может. Провалы Кремля в Абхазии, на Украине и в Молдове, а потом и скорбное бесчувствие на фоне событий в Киргизии показали, что политико-интеллектуальный ресурс нынешней российской власти практически полностью исчерпан. Ничего, кроме набора примитивных политтехнологических ходов и традиционного по водочно-селедочному составу десанта убогих прокремлевских маргиналов, Москва, былой светоч прогрессивной части пытливого человечества, постсоветскому миру предложить не может.
Зачем же бояться такую Москву? В такой ситуации надо унижать ее как можно больнее, чтобы обменять прекращение издевательств на какие-нибудь реальные и внятные уступки. Например: мы перестаем хамить, а вы срочно выводите базы. Или: соглашаетесь с любыми условиями для Калининграда. Стоит заметить, что склонность Владимира Путина выдавать объятия и лобзанья с зарубежными начальниками за реальное достижение (а чего еще можно ожидать от закомплексованного провинциала, посаженного на престол владельцем футбольного клуба «Челси»? – он и автограф Шредера на ресторанном меню преподнес бы своей стране как внешнеполитический прорыв) здесь тоже используется в полной мере. Например: когда путинская Россия в экстренном режиме выведет войска из Грузии, бросая по дороге все осмысленные остатки былой военно-политической роскоши, Кремль тут же объявит о своем дипломатическом успехе: как же, ведь удалось помириться с Грузией, а могли совсем, совсем разругаться!
Во-вторых, постсоветские элиты теперь видят ясно и объемно, что Кремль по сути вообще не оперирует и не мыслит политическими, тем более – геополитическими категориями. Политика представляется нынешнему руководству России исключительно системой частных экономических договоренностей «по понятиям», вуалируемых бесконечными «технологиями» и риторикой, которая, как правило, вообще не связанна с реальным содержанием происходящего. В этой системе такие понятия, как «нация», «стратегия», «плацдарм», «союзники», «соотечественники» лишены смысла и используются лишь как слова-паразиты, прикрывающие отсутствие политического содержания в типовом кремлевском высказывании.
Всем известно, например, что Россия не принимала никаких реальных мер, чтобы принудить Латвию хоть в малой степени соблюдать права русского населения этой страны. Почему? А потому что любые экономические санкции были невыгодны придворным «Газпрому» и «Северстали», имеющим в ухоженной балтийской стране свои интересы, и нескольким тысячам высокопоставленных россиян, хранящих деньги на негромких счетах в уютных латвийских банках. И когда вставал вопрос, не пришло ли время сделать что-нибудь реальное для 700 тысяч брошенных в чужом пространстве соотечественников, кремлевское начальство неизменно рассуждало так: наши деньги – это понятно что, а пыльное быдло, рассыпанное в дебрях сырой Латгалии – оно нам, по сути, зачем?
