– Она же… она же просто контролер…
– Хватит причитать, – оборвал Донелли, доставая сигарету, – задолбал уже.
– Девять человек… Кто это был? Американцы?
– Нет. Мои люди.
– Хорошо…
Донелли – рванул шефа станции за ворот рубашки
– Ни х… не хорошо, Джо – сказал он – это мои, б… люди.
Дамм молчал.
Видимо, Донелли хорошо знал мысли среднестатического сотрудника агентства – потому усмехнулся, ядовитым тоном сказал, отпустив воротник шефа станции:
– Всосал тему? Иди, разруливай. Как хочешь.
…
– И да… Джо. Если ты думаешь, что настучишь в комиссию по внутреннему аудиту и отделаешься досрочным увольнением, а меня утопишь – ты это напрасно думаешь, поверь мне. Отвечать вместе будем. И за группу, которую на перевале замочили. И за сегодняшнее. И за все остальное. Записи твоих базаров – у меня есть. Все до единой. И если что со мной – они окажутся на Капитолийском холме, поверь мне.
…
– Давай, вываливайся. И отработай в кой-то веки раз свои деньги, которые ты получаешь. И… застегни ширинку. Смотреть противно…
Сильный толчок выпихнул шефа станции ЦРУ в Тбилиси из машины. Машина тронулась, мигнув на прощание стопами – а шеф станции все стоял на дороге и смотрел ей вслед.
Самолет Гольфстрим с Министром безопасности Родины Солом Аренбергом – из Грузии сразу направился в Румынию через все Черное море, приземлился на побережье – но пробыл там совсем недолго, дозаправился и снова взлетел. Сейчас – его маршрут был короче и заканчивался в гражданском аэропорту Ольштын-Мазуры, находящемся ближе всего от нужного министру места. Там – министра Аренберга встречали польские высокопоставленные лица, в том числе генерал бригады, начальник польской внешней разведки, Станислав Каня.
Генерал был ростом под два метра, но в качестве служебного транспорта – у него была бронированная Шкода Октавия, даже не удлиненная – на большее в польском бюджете не хватало денег. Устраиваясь в машине, он заметил, как министр иронически смотрит на его попытки устроиться, и пошутил.
– Раньше было проще, у меня был большой военный внедорожник с водителем.
Кортеж машин тронулся, его сопровождал военный джип с пулеметом. После того, как началось на Украине – в Польше дороги стали небезопасными…
– Как долетели?
– Отлично – сказал Аренберг – просто замечательно. Я смотрю, вы привели аэропорт в порядок…
– Да. Хоть какое-то применение тому, что оставили русские…
Министр отстраненно подумал, что у полков все и всегда виноваты. Русские… немцы. Кстати – на этом месте в годы войны была школа особого назначения СД, органа Третьего Рейха более известного как Гестапо. Очень символично…
– А у вас тут как?
– Неспокойно – генерал вытер лоб – ждем нападения русских…
Черный сайт – или место, находящее под контролем ЦРУ, и имеющее статус экстерриториальности – ранее находилось в самом аэропорту, в одном из ангаров – но после появления серии разоблачающих статей его пришлось перенести. В конце концов, аэропорт есть аэропорт, трафик через него очень большой и не уследишь, кто и куда сует свой нос. Потом, после того как нос все таки сунули, и Стары Керкуты были названы как «черная точка» в одной из газет – оборудование демонтировали и перенесли на саму базу подготовки польской разведки. Благо, это оборудование было в контейнерах стандартного типа, специально для того, чтобы его быстро перемешать по планете.
Смысла описывать эти контейнеры нет, их работа – хорошо показана в фильме «Немыслимое» /Unthinkable/ и «Нулевая видимость тридцать» /Zero Dark Thirty/. Правда, в последнем контейнеров нет, а есть только проволочные клетки. Но это база в Афганистане, там все на скорую руку было сляпано.
Министра Аренберга – воспринимали как важного посланника из США, и потому – ничего от него не скрывали. Его провели по класс–румам, оборудованным, в том числе и на американские деньги (конечно, не новый центр ГРУ ГШ, но так у Польши даже на приличные компьютеры денег не было). Похвастались проведенным в здании ремонтом, хотели выстроить личный состав – но министр сказал, что делать этого не стоит. Потом – повели на «черный сайт», показали контейнеры. Генерал Каня с гордостью сказал, что американские инструкторы подготовили уже пятьдесят польских оперативников для ведения «жестких допросов», причем все знают английский язык и большинство – знают один из языков противника – арабский, пушту, урду, фарси. Так что – как заверил генерал – американские оперативники теперь не участвуют в подобных допросах, и в этом смысле американской разведке обеспечена стопроцентная возможность «правдоподобного отрицания» – то есть, говорить на слушаньях в Конгрессе, или в Большом Жюри, где потребуется, что служащие Правительства США не принимали участия в пытках и не имели о них никакого представления.
