Процесс приготовления шашлыка – происходил в Подмосковье, в удивительно тихом месте со старым домом – но дом этот, на вид как старинный – стоял среди сосен, которым было как минимум несколько десятков лет. И тут не было ни лужайки, как любят американцы, ни подъездных дорожек, ни каких-то кустов цветов – просто дом и сосны, и дом – был помещен в эту среду, в этот лес как будто бы мановением волшебной палочки, так близко подходили к дому сосны. Небольшая площадка, очищенная и засыпанная гравием – была только на задах дома, а машины пришлось оставить на лесной дорожке чуть ли не в полумиле от дома, и все необходимое для шашлыка – ведра с мясом, сумки с водкой, фрукты и овощи, лаваш – тащить на себе.
У русских – видимо была традиция назначать ответственного за шашлык, потому ответственным назначили грузина, полковника Александра Тевзадзе. Задача полковника – заключалась в том, чтобы следить за мясом на шпажках, переворачивать их, чтобы оно прожаривалось равномерно. У него было два помощника, время от времени менявшихся. Первый – нанизывал мясо на шпажки, чередуя его с луковыми кольцами, а так же забирал готовое и относил к столу. Второй – размахивал мангалом большим опахалом, поддерживая огонь, но когда появлялось открытое пламя, брызгал на него из бутылки. Остальные сидели за большим столом, пели, пили, ели мясо с салатом из огурцов, помидоров и лука, удивительно вкусного. Для американцев – подобные посиделки сильно отличались от того, как привыкли отдыхать они – но постепенно они втянулись, пили, ели и пели, как могли вместе со всеми. Надо сказать, что вопреки общераспространенному мнению, за столом русские почти не касались политики, это считалось дурным тоном, и все их песни – тоже не имели никакого политического оттенка. И русские перед едой не читали молитв – ни один. Зато – к удивлению американских правоохранителей – русские часто и охотно пели песни про различные преступления, про побеги из мест заключения, например такую…
Агенты ФБР тоже собирались и тоже жарили мясо – но попытка кого-то исполнить что-то из гангста-рэпа, к примеру – на него бы посмотрели как минимум косо. А русским нравилось.
Помощники – менялись, и Дюбуа – тоже выпала возможность побыть им. Он нанизал мясо на шпажки, поднес полковнику (их надо было уметь правильно держать – между пальцами), а полковник – принял шпажки, кивнул и негромко сказал
– Через час примерно в дом зайди. И не пей много…
Дюбуа – будто окатило холодной водой… он почти что расслабился. Так вот ты какое… русское гостеприимство.
Примерно через час – он и в самом деле зашел в дом… он не пил много, и если кто-то спросит, куда он пошел – у него было оправдание: пошел искать туалет. Дом был тихим, в нем была особенная, домашняя тишина со шторами и старой мебелью. Он осторожно притворил за собой дверь – та скрипнула – и тут же услышал голос.
– Заходи, заходи…
На русском это означает, что его приглашают войти.
– Простите… туалет
– Туалет вот тут… заходи, не стой.
Когда Дюбуа разглядел контактера, который пришел с ним на встречу – он с трудом удержался от смеха.
Это был старик, причем старик, возрастом не меньше семидесяти лет, среднего роста, с морщинистым лицом, в очках, и со скрипучим голосом, больше похожим на голос, каким озвучивают отрицательные роли в детских фильмах. На нем был пиджак ужасной ткани и не менее ужасного покроя и брюки. Рубашка. В целом – он больше походил на сторожа этого дома, нежели на кого-то еще
– Проходи, Садись… – старик нацепил на нос очки в старомодной роговой оправе – рассказывай, с чем пришел…
– Простите… мне нужен был туалет…
– Да ты заходь. Вон, на стену посмотри…
Дюбуа повернулся… всмотрелся. На стене были снимки… старые, черно-белые. Люди с оружием и без… группа людей с автоматами Калашникова и пистолетами – пулеметами Шпагина на фоне какого-то здания, пострадавшего от пуль.
– Это… вы?
– Ага. Второй слева – ответил дед – это Венгрия, тысяч девятьсот пятьдесят шестой. Я тогда совсем пацаном был… срочку проходил. Подняли, ничего не объяснили… бросили. А вон там, дальше – Кандагар. Площадь орудий – бывал там?
– Не приходилось. Слышал.
