– Тебя искали… – продолжала женщина… – приходили в село, спрашивали. Но ты – гость. Мы тебя не выдадим…
– Кто…
Женщина помрачнела
– Бандиты… который год нет от них покоя. Говорят, что надо убивать кяфиров… всех убивать. Несчастные… они думают, что Аллах одних их создал…
Адмирал понял, что происходит. Гостеприимство – здесь оно такое же, как в Афганистане. Во время операции Красные крылья – единственного выжившего, лейтенанта Маркуса Латрелла – обнаружил пастух. Он привез его в свой дом и лечил – моджахеды знали о присутствии американца в селении, но пастух отказался отдать его, сказав, что американец его гость, и правила гостеприимства заставят его сражаться с ними, если придется. Моджахеды не посмели атаковать – пастух был членом крупного племени, живущего в долине, и проблемы им были не нужны…
Как получается так, что рядом с ненавистью и болью, рядом с черными дырами ненависти – живут такие честные и смелые люди?
Но это – потом. Всё – потом. Пока – он должен просто остаться в живых.
Выжить.
Хотя бы для того, чтобы понять, кто всё это сделал…
Прага…
Старый, очень старый город в центре Европы. Город, который вдвое старше Соединенных штатов Америки. Город памятников архитектуры, пивных и дичи – чехи отлично умели готовить мясо. То же печено вепрево колено…
Натали Ховард прибыла в Прагу через Будапешт, еще одну восточноевропейскую столицу – там она лечилась и приходила в себя больше двух недель. Побывала в знаменитых купальнях Сечении – крупнейших в Европе, больше похожих на дворец, покаталась на теплоходе по Дунаю. Старалась забыть… но понимала, что произошедшее – просто так не забудешь.
В Праге – она поселилась в небольшом отеле… небольшом, неприметном отеле с высокой и узкой лестницей, на которой можно запросто переломать ноги, и хозяйкой, которая всегда торчала внизу, и всех постояльцев знала в лицо – в сложившихся обстоятельствах так было даже лучше. Она просто хотела, чтобы ее оставили в покое.
В этот день – она просто вышла прогуляться по центру Праги… поесть сосисок и попить пива. Она никогда не любила пиво… американское пиво, прозрачное и градусное, отвратительного вкуса – но европейское, живое, бочковое пиво – это что-то другое. С пенной шапкой и хмельным вкусом м-м-м…
И с кнедликами…
Она как раз покупала пиво в палатке на Староместской площади – как вдруг кто-то ее довольно грубо толкнул. Она даже разозлилась… она должна была понять, когда этот тупица будет рядом, ее учили видеть даже спиной… расслабилась. Но пиво было в руке, и она вручила продавцу купюру, отрицательно качнула головой, когда продавец начал считать сдачу…
– Данке.
Допив пиво – она пошла дальше… и тут что-то задрожало в кармане куртки. Она сначала не поняла, потом ее как ледяной водой окатило.
Телефон!
У нее не было сотового – вообще. Потому что только так – можно уйти от всевидящего ока большого брата. И вот только что – кто-то положил ей телефон в карман.
Может, это бомба?
Помедлив, она достала аппарат. Дешевая Нокиа.
Ответить?
Черт… она нажала отбить. Пошло оно.
Телефон тотчас зазвонил вновь. Номера, конечно нет.
– Алло.
– Вижу, ты не хочешь разговаривать… – старческий голос Аренберга. Старого и хитрого еврея, который подписал ее на все на это…
– И тому есть причины, верно?
– Расскажи…
Она вдруг ощутила жалость к себе… чего не ощущала почти никогда. Какая же мразь…
– Сэр… ведь никакого Кучукаева не существует, верно? – сдерживая слезы, сказала Натали – и деньги наличкой, эти две квартиры… это все тоже туфта.
Аренберг улыбнулся
– Это все… вы сделали, чтобы вывести на чистую воду грузинскую станцию, верно?
– Ну, не только грузинскую.
