Вместо нового назначения в Нью-Йорк оказаться в провинциальной дыре – не каждому под силу выдержать такой удар судьбы. Тем более самоуверенной и энергичной Лизе Эдвардс! Но раз уж она должна создать новый журнал, он будет лучшим! Вот только не все ее новые сотрудники соответствуют ее высоким требованиям, например Эшлин Кеннеди… Для Эшлин же работа в новом журнале стала поворотным моментом в судьбе. Она смогла поверить в себя после многих неудач, начать все заново и обрести счастье, когда уже не осталось надежды. А вот у Клоды Келли, у которой дом – полная чаша, и в мыслях не было, что так легко можно все потерять, если захотеть большего!Три женщины – три разных судьбы, а цель одна – стать счастливой! Не каждой это удается, но главное – не сдаваться!
Вот уже несколько недель что-то носилось в воздухе редакции журнала «Фамм»; все чувствовали, что приближаются к некой невидимой грани. Общее возбуждение выплеснулось наружу после того, как достоверно подтвердилось, что Келвина Картера, вице-президента концерна, видели на верхнем этаже редакции, где он бродил, ища туалет. Судя по всему, только что прилетел в Лондон из штаб-квартиры в Нью-Йорке.
Случилось. Лиза нервно сжала кулаки. Наконец-то случилось, черт побери.
А немного позже – телефонный звонок. Не заглянет ли Лиза наверх, чтобы встретиться с Келвином Картером и региональным директором по Великобритании Барри Холлингуортом?
Лиза с размаху швырнула трубку, выкрикнув вслед:
– Да уж конечно, как же!
Коллег ее эмоциональный всплеск мало впечатлил. В любой редакции таких, кто швыряет трубки, а затем что-нибудь орет, как снега зимой. Кроме того, всех лихорадило перед сдачей номера: если до вечера не подписать его в печать, они пропустят очередь в типографии, и перед ними опять влезет «Мари Клер», главный конкурент. «А мне какое дело, – думала Лиза, неспешно идя к лифту. – Завтра я уже здесь работать не буду. В другом месте меня ждет работа получше».
Двадцать пять минут она прождала в приемной. Барри и Келвин все-таки очень большие люди, у них куча важных дел.
– Ну что, впускаем? – спросил Барри Келвина, почувствовав, что времени убито достаточно.
– Всего двадцать минут как вызвали, – проворчал Келвин. Барри Холлингуорт, очевидно, не осознает, какая он, Келвин Картер, важная персона.
– Простите, я думал, уже больше. Тогда, быть может, покажете еще раз, как мне улучшить свинг?
– Конечно. Итак, смотрим вниз, спокойно… Спокойно, не двигайтесь! Ноги на ширине плеч, левую руку выпрямить… удар!
Когда Лиза наконец была допущена в кабинет, Барри и Келвин с хмурыми от собственной важности лицами сидели за ореховым столом километровой длины.
– Присаживайтесь, Лиза, – милостиво кивнул серебристо-седой головой Келвин Картер.
Лиза села, провела рукой по карамельно-русым волосам, чтобы показать во всей красе бесценные медовые прядки. Бесценные, поскольку сделаны бесплатно в салоне из рекламного раздела «Адреса красоты», который она курировала.
Устроившись в кресле, она аккуратно положила ногу на ногу, демонстрируя туфли «Патрик Кокс». Туфли были малы ей на целый размер; сколько раз просила в пресс-службе «Патрик Кокс» присылать обувь шестого размера, а они упорно шлют пятый. Но бесплатные шпильки от «Патрик Кокс» – это бесплатные шпильки от «Патрик Кокс». Мелочи типа адской боли не в счет.
– Спасибо, что зашли, – улыбнулся Келвин.
Лиза сочла за благо улыбнуться в ответ. Улыбка – такая же условность, как и все остальное, и выдается только в обмен на что-нибудь полезное, но в данном случае Лиза сочла, что дело того стоит. В конце концов, не каждый день тебя посылают в Нью-Йорк главным редактором журнала «Манхэттен». Поэтому она растянула губы и показала жемчужно-белые зубки (результат пользования в течение целого года зубной пасты «Рембрандт», бесплатно присланной фирмой-производителем на призы для конкурса читателей, но осевшей на полке в Лизиной ванной).
– Вы в «Фамм»… – Келвин заглянул в лежавшие перед ним листки, – четыре года?
– Еще месяц, и будет четыре, – снисходительно-уверенно кивнула Лиза с точно рассчитанной интонацией легкого превосходства.
– И почти два года работаете редактором?
– Два волшебных года, – подтвердила Лиза, борясь с желанием сунуть себе два пальца в рот, чтобы вызвать рвоту.
– А вам ведь всего двадцать девять, – восхитился Келвин. – Что ж, как вам известно, в «Рэндолф медиа» трудолюбие вознаграждается.