Это же и есть ключевая вещь в десталинизации! Возникает запрет на историческую оценку. «Неправильная» историческая оценка несовместима с госслужбой. Но в чем «прелесть» подобных, геббельсовских вполне, процедур? Чиновники всех уровней не могут выражать позитивную оценку советского прошлого… А кто такие чиновники всех уровней? Это все, кто находится в бюджетной сфере, то есть учителя и все прочие.
Это абсолютно тоталитарная процедура. Но продолжим эту логику. Есть, предположим, Коммунистическая партия — незапрещенная, входящая в Думу и занимающаяся общественно-политической деятельностью. Предположим, что эта партия, при определенном развитии событий, войдет в коалицию и сформирует правительство. Что, члены этой партии будут говорить одно на партийных собраниях и другое в качестве государственных чиновников? Но тогда их довольно быстро уберут из партии и они перестанут быть парламентариями. Кроме того, у них, наверное, все-таки есть какие-то убеждения. Значит, они не могут стать чиновниками? То есть парламент не может формировать правительство? А кто его должен формировать?
И, наконец, ясно же, что кончится это запретом всех тех партий, которые хвалебно или объективно (как мы считаем) высказываются о советском прошлом. Мы начинаем говорить о чиновниках, потом имеем в виду школьных учителей и всю бюджетную сферу, а затем осуществляем запрет, разгон партий. То есть последовательно идем к тоталитарной диктатуре через «борьбу с тоталитаризмом». Am I right, мистер Караганов?
Ну, сносите памятники. Но мы, граждане, имеем право скинуться, их построить?! — Нет.
То есть вы наши памятники сносить можете, а мы ни ваши снести не можем, ни свои построить? А почему?
Потому что мы не равноправные граждане. Гражданское неравноправие и есть основа тоталитаризма. Если господин Караганов может снести памятник, который я поставил, а я не могу снести памятник, который поставил господин Караганов, то не только о национальном примирении, но и о национальном равноправии речи быть не может. Часть общества — это изгои, чьи памятники будут сносить. Но это же только начать…
Сначала сносят памятники. Потом оскорбляют ценности. Потом люди начинают возмущаться, а их начинают подавлять. Потом они переводят все эти ценности в личную жизнь, и тогда в нее вторгается полиция. Ну, так и строится тоталитаризм. Повторяю, ничего не стоит просто чихнуть и построить антисоветский тоталитаризм с «пятиминутками» ненависти или «десятиминутками» ненависти. И просто видно, как Караганов к этому рвется. Но он же все это говорит не как частное лицо. Это говорит член Совета по гражданскому обществу и правам человека при президенте. Он же не в курилке это обсуждает. Он статью пишет. Эту статью читают. В выборный год. Это, вообще, акт безумия или акт провокации? Или акт того и другого?
Если «народу и элите после последних ста лет себя почти не за что уважать», то это конец — народа нет и элиты нет. Есть сообщество хамов, которым не за что себя уважать. Вы уж договаривайте, господин Караганов. Не только себя, но и своих отцов и дедов. Мы должны перестать уважать свои семьи. А не пошли бы Вы лучше куда подальше с Вашими сентенциями в духе Оруэлла?!
