Поскольку в баталиях с визави «блещу» только я (блещу не блещу, но просто выступаю), то ясно, к кому это относится.
А теперь — в чем уровень метафизического распада, превращающийся в распад деятельности?
Он заключается в том, что я узнал о существовании «Проекта Россия» совсем недавно. То есть я в аналитических сводках читал, что есть такой проект, но я не читал это четырехтомное сочинение. Узнав же о нем, я через 15 минут понял, кто является автором. Тем более что по какому-то странному стечению обстоятельств этот автор начал выходить на меня с предложением о сотрудничестве ровно тогда, когда господин Сулакшин начал метать громы и молнии.
И я понял, что автор-то этот находится гораздо ближе к господину Сулакшину (или, точнее, к тем элитам, позицию которых озвучивает господин Сулакшин), чем я. Что в тот момент, когда господин Сулакшин все это залудил, он, во-первых, оскорбил не меня, а друзей своих друзей, однозначно. Во-вторых, продемонстрировал свою полную некомпетентность. Ибо вся Москва знает, кто автор «Проекта Россия». Сулакшин же мог просто выбросить этот кусочек из своего выступления и сказать: «Есть у нас тут такой, знаете ли, провокационный товарищ, который блещет в баталиях со своим визави, а на самом деле… Мы знаем…». Была бы провокация. Но он уже распался, ровно по той схеме со ступеньками, до состояния абсолютной некомпетентности. И марает-то он те субъекты, от лица которых выступает в этом некомпетентном состоянии.
А вместе с Сулакшиным сидит Сергей Кара-Мурза, который, когда я спросил его на «Русском клубе»: «Как мы будем работать?»… Мы же с ним коллеги по «Русскому клубу», мы же братья… У нас братство! На этом «братстве» сначала Кара-Мурза сказал, что не надо обращаться к народу, а надо искать элиты, которые смогут принять заказ. Потом он нашел элиты. Сидит рядом с элитами в состоянии соответствующего падения и слышит: про его коллегу из «Русского клуба» говорится бред и низость. И слушает. Потому что уже нет норм: нет норм приличия, нет регулятивных оснований — нет ничего. Все распалось. Есть услужение и полная растерянность, полная дезориентация и неготовность быть даже компетентным.
Так что же делать-то нужно? Делать-то что? Нужно изгонять этого беса из общественных групп, которые еще готовы к какому-то действительному моральному, экзистенциальному подвигу, которые еще не заразились смрадом безнормия, низости, некомпетентности, неприличия.
Все всегда понимают, что если ты сам пишешь какие-то книги, то неприлично так, походя, полоскать других авторов. Это разговор не по существу, не по предмету, а с позиций Чубайса. Нет разницы между Сулакшиным и Чубайсом. Ее не было, когда они шли вместе вначале, ее и сейчас нет. И по причинам именно этого, как ни странно, метафизического характера.
