Суть времени. Том 4 полностью

В газете «Известия» опубликована моя статья[13] (начинается на 1-й полосе и дальше уходит на 10-ю), в которой события в Ливии и сближение наших государств, которые входили в бывший СССР, рассмотрены как некая совокупность взаимосвязанных событий, а не как нечто раздельное, существующее по принципу «в огороде бузина, а в Киеве дядька».

Я убежден, что и события в Ливии, и многое другое подталкивают руководителей наших государств к тому, чтобы протрезветь и понять, что на какие-то вызовы можно давать ответы только сообща.

Никогда об этом главы государств сами напрямую не скажут. И правильно сделают. Но это не значит, что об этом не надо говорить. Потому что в противном случае возникает глубокое непонимание по поводу того, что мы делаем в плане ответа на ливийские безобразия, делаем ли мы хоть что-то и что мы можем делать по максимуму. Потому что все, что мы сейчас делаем, мы делаем, конечно, по минимуму.

Итак, я просто зачту вначале свою статью, которая посвящена одновременно сближению наших государств, произошедшему в последнее время, или тенденции к сближению. Даже если это имитация сближения, это не имеет никакого значения, потому что в таких случаях все начинается с имитации, а потом может приобрести другой характер, и это уже будет не вполне имитация.

Итак, эта статья посвящена сближению наших государств, произошедшему в последнее время, и одновременно событиям в Ливии.

«Я понимаю, насколько объективно несвободны главы государств, обсуждающие вопросы интеграции. Они несвободны, потому что „положение обязывает“. Потому что их слышит весь мир. Потому что каждое их слово может быть задействовано против них оппозицией. Потому что они политические тяжеловесы и в принципе не могут позволить себе чрезмерно острых высказываний, не соответствующих их высочайшему статусу. И так далее.

Все это я прекрасно понимаю. И у меня действительно нет никаких претензий ни к статье Путина[14], посвященной интеграции, ни к статьям Лукашенко[15] и Назарбаева[16], посвященным этому же вопросу. Не потому у меня их нет, что я хочу сказать что-нибудь приятное данным политикам. Были бы у меня такие претензии, я бы их обязательно высказал — корректно и жестко. Как и всегда. Но у меня в данном случае претензий действительно нет.

Кроме того, я понимаю, насколько в нынешней ситуации необходимо быть осторожными, коль скоро хочешь реального сближения частей распавшегося государства…»

Это, между прочим, понимаешь, как только приезжаешь куда угодно: на Украину, в Казахстан… Ты понимаешь, что одно только резкое слово на тему «все, ребята, возвращаемся в прошлое…» — и там реакция очень острая, гораздо острее, чем в России. И, в общем-то, понятно почему. Почему именно, я сейчас прочитаю.

«Суверенитет — вещь соблазнительная для очень и очень многих. Как для элиты, между прочим, так и для народа. Поэтому считается, что распад империи в принципе необратим. Распавшиеся части, вкусив от суверенитета (и, в особенности, если это малые части, считавшие себя зависимыми. — С.К.), влюбляются в него (в этот самый суверенитет) и ни за что не согласны на то, чтобы с ним расстаться. Одно неосторожное слово — и сближение превратится в свою противоположность. Это касается любого, кто говорит на эту тему. А уж глав государств — тем более.