Кофа жался к стенам и скулил. Хегг с наслаждением ощущал исходящие от приора волны страха, наблюдал, как драконоборец отступает от него, медленно и неумолимо надвигающегося. Наверное, нечто подобное испытывают садисты вроде самого Кофы, когда пытают и калечат своих жертв. Хеггу неприятно было сравнивать себя с маньяком, но в данный момент он ничего с собой поделать не мог: не получалось перестать испытывать удовольствие от чужого страха — слишком уж сильно посланника потрясло то, что показал ему в своей памяти Шофет. Возможно, тот джинн понимал, что делает, когда разрешил пирату Андарсу остаться в камере вместе с главой ордена. Лэуорд ни о чём не спросил, только кивнул, улыбнулся и вышел.
— Чего ты от меня хочешь?! — взвыл Кофа, в очередной раз загнанный в угол.
Когда приор оказывался зажатым между двух стен, Хегг молча отходил в центр камеры, закрывал глаза и затихал. Но как только драконоборец вновь отваживался совершать какие-нибудь манёвры, посланник оживал, цеплял на лицо самую мерзкую злорадную ухмылочку, на которую только был способен, и начинал гонять приора по камере. Не отвечая на вопросы, не касаясь, Хегг давил на Кофу только нагнетаемым чувством полной безысходности и никчёмности, пока тот не сползал на пол, рыдая в голос. Следовало проверить, не осталось ли в драконоборце той странной
— Что тебе надо?! — Кофа взвизгнул, вжимаясь в стену и прикрывая голову руками. — Ты всё забрал!
Хегг остановился и сделал шаг назад, намереваясь вновь застыть в ожидании следующих действий приора, но дверь в камеру со скрипом, свойственным старым тяжелым дверям в казематах древних замков, открылась.
— Достаточно, — Лэуорд кинул мимолётный взгляд на драконоборца. — Дальше мы сами.
Хегг с любопытством обернулся, чтобы узнать, кто «мы».
— Здравствуй, Саартан, — сказал он, увидев за спиной джинна Хранителя. — Рад тебя видеть живым и здоровым.
— И я, — Саартан в своей хмурой сосредоточенности выглядел решительным и немного по-злодейски. — Живым и здоровым. Что ты с ним сделал?
— Сделал? — посланник изогнул бровь, изобразив невинное удивление. — Я только хожу по этой темнице из угла в угол. Никого не трогаю, не оскорбляю, не тычу ничем острым или прочим смертельным. Агнец, запертый в тесном помещении с маньяком и убийцей.
Хегг покосился на хмыкнувшего Лэуорда и не сдержал довольной улыбки. Однако Хранителя его слова не развеселили.
— Если хочешь притворяться кем-то другим, то веди себя иначе, Михей, — сухо и холодно проговорил Саартан, глядя в бесцветные глаза с вызовом. — Андарс мне нравился больше.
— Пусть будет Андарс, — Хегг дёрнул плечом и погасил улыбку. Хранитель был прав: не стоит забывать, что Михей — точнее Михеш — остался в прошлом. Как и Саа с его овечками и заниженной самооценкой. — Зачем ты пришёл?
— Мне вас оставить? — поинтересовался Лэуорд.
Судя по его выражению лица, он находил забавным диалог между Хранителем и посланником, поэтому Хегг поморщился, кивнул:
— Пожалуйста.
Джинн вышел, закрыв за собой дверь.
— Приятно иметь с ним дело, м? — Хегг развернулся к притихшему Кофе.
— С кем? — Саартан встал с посланником плечом к плечу, задумчиво разглядывая съёжившегося приора.
— С джинном. Не этого урода же я имею в виду. Хотя ты у нас мазохист, мало ли…
— Заткнись.
— Что он с тобой сделал, кстати? Поправимое?
— Нет. Но я справлюсь сам.
— Какой ты вредный стал.
— А ты вообще не понятно кто.
— Я-то как раз понятно, кто, — Хегг обиженно фыркнул. — Вот насчёт тебя не всё ясно. И про отражение своё я тоже сомневаюсь.
— Тот, кого ты называешь отражением — мой друг. А тебе промыли мозги и надели ошейник.
— Ты так думаешь?
— Уверен. Ты сам собственное отражение. Причём, мутное.
Посланник посмотрел на Хранителя с неподдельным изумлением. В словах Саартана была логика, но логика такая, что ломала всю цепочку скрупулёзно подогнанных друг к другу логических выводов Хегга. Где-то в глубине души Хегг ощущал фальшь своего существования, будто из него вынули всё то, что делало его собой, и вложили что-то новое, похожее, но чужое, неестественное. Посланник привык винить в этом Зеркало и существование обошедшего ограничение в три дня жизни фантома.
Саартан правильно расценил молчание Хегга и сменил тему.
— Что у него с рукой? — спросил он, кивком указав на приора.
— Я отстрелил ему какой-то артефакт на пальце, — Хегг перевёл взгляд на драконоборца. — Мне показалось, что кольцо как-то связано с тобой и угрожает тебе.
— Не показалось, спасибо. Подержишь его?
— Мне противно его трогать, но раз ты просишь…
Посланник шагнул к Кофе. Тот сполз на пол всем телом и пополз в сторону с жалким мычанием. Хегг поймал главу ордена за шиворот балахона, прижал к полу коленом и заломил ему руку за спину.
— Сойдёт?
— Вполне, — Саартан поднял шприц, который всё это время грел в ладони.
Глаза Кофы расширились от ужаса. Он задёргался под Хеггом:
— Не-е… Не н-надо-о-о!
