Судя по задумчивым лицам остальных, они размышляли о чём-то весьма схожем. Я знаком показала Эдору, что закончила разговор, и он немедленно вступил сам, принявшись выяснять возможна ли ещё одна встреча, каково расписание мирассца и Альдора на оставшиеся два дня, и наиболее подходящие способы связи с бугаём, в обход мужа Линны.
У меня же в голове крутился один большой-пребольшой вопрос: ту ли планету выбрали ГИО-изменённые, чтобы переселиться?..
Сувенир 41
Свои сомнения мне пришлось оставить при себе, – в присутствии полосатого миролюбца не стоило, пожалуй, выяснять, насколько Мирасса годилась для Эдора со товарищами. Скорее всего, меня бы неправильно поняли. Хотя я лично считала, что надо было ещё раз всё хорошенько обдумать, как минимум.
Мне и раньше казалось, что выбор места для переселения был сделан как-то спонтанно и неожиданно. Наверное, на самом деле это было не так, но я не слышала даже обсуждений каких-то других вариантов! С самого начала речь шла только об этом заповеднике сказок, чтоб его… Родина полосатого миротворца, конечно, тоже не была идеалом, но теперь к уже имевшимся минусам добавилась куча ограничений в способах проникновения туда, и сложности с вливанием в местное общество. Хоть убейте, я не представляла, как ГИО-изменённые могли бы незаметно появиться на Мирассе, а потом ещё и раствориться среди не такого уж многочисленного населения. И чем это было проще той же попытки остаться, например, на Второй? Здесь хотя бы проживало три с половиной миллиарда человек, – куда больше шансов затеряться…
Среди несомненных плюсов я видела только один: планета была закрытой и, вероятно, ещё долго оставалась бы такой. Вряд ли тот или те неизвестные в окружении Императора, кто способствовали началу строительства курортов, хотели совершенно радикальных перемен. Иначе они бы не сидели в правительстве, а партизанили по лесам, которых избегали переселенцы-люди.
А, кстати, вот интересно, почему? Чем моим соплеменникам не понравились чащобы, столь милые сердцу Маугли? Помнится, в парках по аллеям гуляла масса народу, и с удовольствием…
Но расспрашивать сейчас больше ни о чём не хотелось, – я перенервничала и устала. Разговор явно близился к завершению, можно было ретироваться. Тихонько спросив у Эдора разрешения удалиться, я получила «добро» и встала. Миротворец и тут не смог отпустить лягушонка сразу: минут пять произносил прочувствованные речи, и всё сплошь на их родном языке. Заморыш в ответ тихонько переливался всеми оттенками золотисто-песочного, что свидетельствовало о его искренней радости. Только это и удержало меня от попыток прервать полосатого пацифиста.
- Берегите его, пожалуйста, номерра Вайядхау, – напоследок проникновенно попросил бугай, сжимая в своей ручище ладошку Маугли.
Я уверила туземца, что сделаю всё, от меня зависящее, чтобы сохранить заморыша в целости и сохранности, а также доставить его на родную планету, как только появится возможность.
Ещё пара напутствий, и, наконец, мы с кикиморышем покинули беседку.
Снаружи было прохладно. Уже наступила ночь, но ярко освещённая крыша высотки спорила с ней, создавая иллюзию солнечного острова, парящего над темным городом, расцвеченным гирляндами огней. А ещё выше, над нашими головами, раскинулось туманно-чёрное небо, похожее на лёгкий шёлк с рассыпанными по нему искорками бриллиантов. Запрокинув голову, я отыскивала глазами знакомые созвездия. Нашла Ожерелье, приветливо подмигивавшее дорожкой голубоватых звёзд, и остановила взгляд на трёх светлых точках, обозначавших подвеску. Именно там, за сотни парсеков отсюда, в пустоте космоса кружила планета, которая занимала умы стольких людей и не людей…
Пока мы летели домой, я пыталась представить, как будут жить на Мирассе ГИО-изменённые, если авантюра с переселением удастся. Заявят ли они о себе в обществе или, может, организуют какое-нибудь закрытое поселение, например, под водой, как Эдор?
Раньше, когда я думала о «светлом» будущем лягушонка и пятисот жертв «натурального» закона, то первым делом представляла себе революцию, которую, по моему глубокому убеждению, надо было немедленно устроить на Мирассе. Каюсь, – действительно читала потихоньку мемуары военачальников и мятежников прошлых эпох. Ещё бы! Такая уникальная возможность вернуться в бурное прошлое человечества и стать национальной героиней целой планеты! Ну, или хотя бы постоять рядом с будущими героями, – в грядущей славе Эдора и его собратьев я не сомневалась ни секунды.
В любом случае, мне виделась наша миссия, как освобождение из рабства остальных Вайятху, ну и, заодно, всех прочих жителей… «Ведь не может же быть, – думала я, – чтобы всё население считало самым лучшим политический строй, который порос мхом ещё Всевидящий знает сколько столетий назад!»