Ну, он и рассказал. Причитая, смущаясь, глотая слова, временами даже жмурясь. И всё было бы просто смешно, если бы не оказалось так грустно… Если говорить вкратце, то вся проблема упиралась в то, что моя дорогая подруга в первый раз Вайятху просто изнасиловала. Ну, она-то об этом, наверное, даже не догадывалась, но по факту это было именно так. Учитывая, что до этого у лягушонка секс был только с его хозяевами, которые все, как один, были мужчинами, внезапная смена пола партнёра и так-то его ошарашила, а уж то, каким образом Линн добилась от него соития, и вовсе не лезло ни в какие рамки…
Невольно напрашивался вывод, что Вайятху крайне губительно действовал на её серое вещество! Никогда раньше я не замечала за ней стремления к насилию, или желания переступить через партнёра, или… Или это была область, в которую она меня не пускала. Когда мы учились вместе, я была в курсе её любовных приключений, всегда знала, кто у неё на уме в каждый конкретный момент, но мне и в голову не приходило, что ей могут нравиться типы подросткового вида, и с детской же психологией!
Ладно, со своими проблемами Линн пусть разбирается сама, а вот что мне делать с Вайятху, которого она сломала? Именно сломала, чего уж там… как к этому не относись, но психика у него действительно очень хрупкая и ранимая. Он болезненно реагирует даже на грубые слова, что уж говорить о действиях… И, кроме того, в нём совершенно подавлена воля к сопротивлению. Он ни за что не стал бы противиться. Ему это даже в голову не приходило! Всё, что он мог сделать – это выполнить распоряжение медленнее, чем обычно, на этом его бунт и заканчивался. Неудивительно, что Линна просто не поняла, что же она сделала…
М-да, подумала я, как хорошо, что лягушонок не видел меня без одежды… Судя по ужасу в глазах, особенности строения женской фигуры пугали его просто до обморока. И… Всевидящий, а я его запрограммировала на сексуальные отношения только со мной! Вот это мы влипли, причём, оба! Хотя, с другой стороны, – где я ему привычного партнёра возьму?! Да ещё такого, который стал бы молчать?..
Нет, похоже, мне светит ещё и приучение лягушонка к традиционным отношениям… Кой чёрт понёс меня на эту планету?! Хоть и говорят, что сожаление об уже сделанном – самая бесполезная вещь на свете, я пожалела, что поехала, уже в сотый, наверное, раз. Жила же я до сих пор, не подозревая о красотах Мирассы, ну, не полюбовалась бы ими, ну и что? Зато как спокойно и безоблачно жила бы… а теперь что? Теперь у меня одна большая проблема, куда ни глянь.
Тяжело вздохнув, я погладила лягушонка по голове:
- Госпожа не хотела сделать тебе больно. Госпожа думала, что тебе будет приятно…
Из зелёных глаз покатились слёзы. Крупные, как капли из душа! Прямо, будто прорвало.
- С-сагите… я виноват… больше не буду… Я н-не хотел говорить… Лучше промолчать…
Ну, сейчас мы так загоним всё, как можно дальше и глубже. Не пойдёт…
- Маугли… посмотри на меня!
Я дождалась зрительного контакта и, как можно убедительнее, продолжила:
- Ты не виноват. Понимаешь? Не виноват! И госпожа Линна не виновата. Это просто было недоразумение, понимаешь?
Заморыш послушно кивнул, но, по глазам было видно, что ничего не понял. О, Вограны…
- Маугли, смотри сюда. Вот так тебе приятно? – провожу по его груди рукой.
Он кивает, чуть испуганно.
- А так? – провожу чуть сильнее.
Опять кивает.
- А вот так? – ещё усиливаю нажим.
Кивает… и не только.
- Понимаешь, – пускаюсь в объяснения, – ты знаешь наверняка, нравится тебе это или нет. Я могу только догадываться. Чтобы быть в этом уверенной, я спрашиваю о твоих ощущениях. А госпожа Линна, наверное, не спрашивала?
Отрицательно качает головой, после еле заметной паузы.
- Ну, вот! – продолжаю я. – А ты сам ей ничего не сказал, верно?
Опять качает головой. Побочный эффект усиливается, вот, незадача… Это недоразумение вообще, похоже, руками трогать нельзя! Так, о чём это я?..
- Поэтому она продолжала делать то, что тебя пугало. Если бы ты объяснил, что тебе плохо, она, скорее всего, прекратила бы так делать! Понятно?
Опять кивает. И сиреневеет, паразит!
- Поэтому я прошу: если тебе будет неприятно, или больно, или ещё как-то не так, – обязательно скажи мне об этом! Хорошо?
Кивает, с самым несчастным видом, и выдаёт:
- Мне нравится, сагите… мне очень-очень нравится… Сделайте ещё…
О, Вограны… И как с ним разговаривать-то?!.
К воспитательному процессу мы смогли вернуться только через час, – и лягушонок был ещё слабенький, и я не торопилась… В этот раз у меня всё получилось куда нежнее и чувственнее. Думая о том, что нужно исправлять то, что натворила Линна, я старалась изо всех сил, чтобы доверие лягушонка не поколебалось, и не закралось даже мысли о том, что мне не важны его чувства. Мои старания были вознаграждены таким фейерверком, что я просто рот открыла! Мне всегда казалось, что игра цветов на его теле – процесс бесконтрольный, но тут поняла, что, при желании, он может им управлять.