- Да… Очень много работы, мы все сейчас мало отдыхаем… – неловко, словно оправдываясь, ответила я.
Ждала вопросов о том, что произошло с бывшим и нынешним императорами, но Вайятху только кивнул, как будто эта тема его не интересовала, или он уже знал обо всём. Впрочем, почему нет? Хоть один-то визор у горцев должен был быть…
- Можно присесть? – вдруг спросил Маугли, снова вызвав у меня удивление.
Уже давно он перестал спрашивать меня о таких мелочах. Ощущение, что пришёл любимый, внезапно ставший чужим, ещё больше усилилось.
- Конечно, садись.
Странно, но мой голос прозвучал спокойно и ровно. Мне-то казалось, он должен был сорваться или вообще пропасть.
- Извини, кажется, я слегка отвык общаться с людьми, – заметил мой гость, устраиваясь в кресле. – Забываю, что недостаточно показывать эмоции, о них надо ещё говорить…
Ну да, он же всё последнее время имел дело сплошь с эмпатами, там уровень передачи информации совсем иной.
- Извини, но со сверх-чувствами у меня по-прежнему плохо.
Попытка пошутить была так себе, но Маугли всё-таки улыбнулся.
- Да, Хильгасиу – они другие. С ними и проще, и сложнее… Проще – потому что не надо рассказывать, что чувствуешь, а сложнее – потому что все видят тебя насквозь.
- Ты нашёл своего знакомого? – осторожно спросила я.
- Да. Он очень помог мне. Все они помогали. Но я не слишком долго пробыл там – только два дня, а потом ушёл.
- Один?
- Да. Меня звали остаться, но я решил пойти туда, куда мне всегда хотелось: в леса, подальше ото всех.
- И как там? – уставившись на пол, спросила я.
- Замечательно! Лучшее место во Вселенной! – уверенно ответил Маугли. В голосе у него явственно слышался восторг первооткрывателя.
Я грустно кивнула сама себе. Да, всё, как и ожидалось. Только подсказал бы кто-нибудь: почему мне опять больно и страшно?..
- Значит, ты будешь жить там? – Спокойно, спокойно, Тэш, не надо выливать на него горечь и разочарование, он не виноват в том, что нашёл своё место в мире, и оно оказалось вовсе не рядом с тобой.
- Когда-нибудь – обязательно буду, – почему-то виновато ответил Вайятху. – Но, может быть, не сейчас…
Я же услышала ровно то, что и ожидала: «Нам больше не по пути». Что ж, хорошо хоть он прилетел сам сказать об этом… Прежний Маугли, пожалуй, так и не решился бы.
- Ты пришёл предупредить, что переселяешься? – Не плакать, нет-нет! Нельзя. Хотя бы не сейчас… Только истерики и не хватало, чтобы превратить наше прощание в слезливую мелодраму, которые я терпеть не могу! Раз уж всё, по-сути, сказано, остаётся только закончить разговор как можно более цивилизованно, без попыток повиснуть на Вайятху или выцарапать обещание «навещать меня». Нет уж! Совсем – значит, совсем. Нельзя отрубать хвост по кусочкам…
Но бывший мой лягушонок ответил совсем не то, чего я ждала.
- На самом деле, у меня ещё нет никаких планов.
Хотела задать вопрос, зачем же он здесь, но неузнаваемый Маугли ответил на него сам, снова опередив меня.
- Я прилетел, потому что… потому что обязательно должен был отдать тебе кое-что. Подарок, помнишь? Ты пообещала, что примешь его.
Я нахмурилась. Подарок, который я обещала взять?.. Ничего на ум не приходило. Похоже, Вайятху понял всё без слов, потому что, в свою очередь, понимающе-грустно улыбнулся и спросил:
- Ты так и не прочитала книгу о наших легендах?
Пришлось честно отрицательно покачать головой.
- Я обещал подарить тебе цветок. «Сердце ночи», помнишь?
В памяти что-то забрезжило. Я точно слышала это название! Вдруг всплыла сцена: лягушонок, стоящий рядом, так же, как сейчас, грустно улыбающийся, и его слова: «Я отправился бы на свою родину, нашёл этот цветок и подарил вам. И он засветился бы!»
Точно! Редкостный цветок, который юноши-Вайядхау дарили своим избранницам!
- Погоди, но ведь садовник в императорском парке говорил, что их нет? – уточнила я.
- Правильно. Не было нас, Вайятху, – не было и цветов.
- А вы как-то связаны?
- Да, напрямую. Дело в том, что деревья, на которых могут расцвести миколаде, никуда не делись, их и сейчас полным-полно. Но «Сердце ночи» не цветёт само по себе, его нужно ещё вырастить. И только мой народ умел это делать… Мне рассказал об этом шаман Хильгасиу. Ну, вот я попробовал…
Тут Маугли полез куда-то под свой несуразный бадлон, пояснив:
- Миколаде лучше сохраняется рядом с сердцем того, кто его вырастил...
На свет божий появился довольно большой мешочек, который, оказывается, висел на шнурке на шее у Вайятху. Он развязал тесьму и осторожно извлёк белый цветок, немного напоминающий земную лилию: с такими же заострёнными, чуть загнутыми вниз лепестками, только куда более хрупкий и нежный на вид. Венчик казался полупрозрачным, и я поразилась, как удалось привезти его, не повредив.
- Возьми, пожалуйста, – внезапно осипшим голосом попросил Вайятху. – Ты обещала…
Я протянула руки, сложив их лодочкой, и цветок невесомо улёгся в них, чуть щекоча кожу.
- И что теперь? – подняв глаза на дарителя, спросила я шёпотом.
- Теперь просто держи его и думай обо мне.
- О тебе?
- Да.
- А что думать?
- Ну, думай о том, что ты ко мне чувствуешь… Если чувствуешь что-то.