Я не совершал преступления,
Но я никому не нужен.
Некрофилия в черном дворе,
Пролитое на землю пиво.
Лавкрафт рассказывает сказки мне
О том, как в Аду очень мило.
Мое эго — депрессняк,
Ведь я — лишь земляной червяк.
Взрежу вены на минуту,
Станет легче хоть кому-то.
Вийон лежит вместе с Бодлером,
Эдгар По залит водкой.
Я смотрю на бледное тело -
Жизнь может быть такой короткой.
Сегодня потерял подругу.
Пил с каким-то пареньком.
Начинали с бормотухи,
Глянцевали коньяком.
Мое эго — депрессняк,
Ведь я — лишь земляной червяк.
Взрежу вены на минуту,
Станет легче хоть кому-то.
Меня лучше не трогать -
Ведь я злобный гот.
Мне не нужны недотроги -
Подруги холодны, как лед.
Черные розы в графине,
Портрет Де Сада на стене,
И плавают в крови вина,
А кровь все течет во мне.
Юля слушала его, забывая дышать. Первой, раньше всех остальных, соприкоснуться с новым творчеством своего кумира… пожалуй, это был лишь самую малость меньший подарок, чем заняться с этим кумиром сексом.
— Ну, что скажешь? — Дроу поднял на нее взгляд.
— Это восхитительно! — выдохнула Волошина. Прямо как у французских поэтов девятнадцатого века!
— Ты правда так думаешь? — Даниил выглядел польщенным. — Послушай еще. Называется "Готическая грусть":
Я встречаюсь с серой мерзостью,
Я пью желтую бормотуху.
Здесь все пропитано серостью,
Здесь живут узники духа.
Здесь ждут все Откровения,
Но оно опять задержалось.
И пьют все дешевый портвейн
На то, что в карманах осталось.
Желаю чистоты душевной,
Желаю любви чистой,
Желаю взора не королевы,
Но Мадонны пречистой.
Желаю чистого взора,
Желаю мыслей светлых.
Но абсент принесли снова,
И расставлены стаканы заветные.
Здесь живут серые личности,
В душе Тадж-Махал строящие.
Ампутированы конечности -
В жизни они могли больше.
Мешаем мы водку с пивом,
Портвейн коньяком лакируем.
И плевать этому миру,
Кем в конце жизни мы будем.
Желаю чистоты душевной,
Желаю любви чистой,
Желаю взора не королевы,
Но Мадонны пречистой.
Желаю чистого взора,
Желаю мыслей светлых.
Но абсент принесли снова,
И расставлены стаканы заветные.
— Божественно! — Юля даже в ладоши захлопала. — Мне прямо-таки не терпится услышать, как это будет звучать с музыкой.
Дроу показал Юле еще несколько песен, прежде чем она решила, что настало время приступать к решительным действиям. Она встала с дивана, подошла к Даниэлю и опустилась перед ним на колени. Музыкант смотрел на нее с искренним удивлением — как будто не понимал, что происходит. Темная Роза тем временем расстегнула его замшевые брюки и извлекла наружу мужское достоинство Даниэля, чтобы…
— Нет! — высвободив свой член из ее пальцев, Дроу вскочил и застегнулся. — Не надо!
— Но почему? — разочарованно спросила Волошина. — Разве ты не любишь заниматься сексом?
— Люблю, но… — музыкант замялся. — Я не готов. Все так неожиданно, — Дроу смущенно улыбнулся.
"Неужели он еще девственник? — подумала Юля. — Ну надо же".
— Знаешь, я тут вспомнил, — кашлянув, сказал Даниил, — мне нужно идти. Срочное дело.
На этом их общение в тот день закончилось. Прошла еще одна томительная неделя, прежде чем он сам позвонил ей и пригласил посетить загадочный "Темный дом".
То был, как оказалось, не дом, а шестикомнатная квартира в центре города. Там все было выдержано в черном и сером тонах с небольшими вкраплениями красного. "Прямо как будто в жилище вампира", — думала Юля, с восторгом рассматривая обстановку. Конечно, все это было очень готично. Старинные часы и средневековые гравюры на стенах, чучела летучих мышей и скульптурки горгулий, изящные подсвечники, пепельницы в виде черепов… Настоящий готический рай, жить в котором мечтает, должно быть, каждая юная неформалка.
— Мы снимаем эту квартиру вскладчину, — пояснил Даниэль. — Я, Серега и кое-кто из наших друзей. Ну и тусуемся здесь в свободное от работы время — абсент и все такое…
— Как и положено настоящим готам, — сказала Юля.
— Ага, — рассмеялся Дроу.
В этот момент она была счастлива. Даже несмотря на то, что дальнейшая судьба ее отношений с ним по-прежнему оставалась неясной. После эпизода в студии Юля боялась, что Даниэль вовсе перестанет общаться с ней, посчитав, что она — обычная тусовочная шлюшка, каких он повидал, должно быть, сотни. Но все обошлось.
— Ты уже нарисовала что-нибудь? — спросил Даниэль.
— Да, конечно, — кивнула Волошина. — Правда, я не взяла рисунки с собой. Забыла.
— Ничего страшного. Главное, что нарисовала.
Юля снова начала обдумывать планы скорейшего соблазнения кумира, но в этот момент кто-то позвонил в дверь. Даниэль пошел открывать и вернулся в гостиную вместе с худощавым парнем кавказской наружности.
— Кто это? — с ярко выраженным акцентом спросил тот, увидев Юлю.
— Коллега по работе, — сказал Даниэль. Юле это очень польстило. — Рисует буклет к следующему альбому. Познакомься, Юля, это мой друг Рустам.
— Привет, — буркнул Рустам, пройдясь по ней довольно тяжелым взглядом. Сразу после этого он сел на стул возле окна. Было очевидно, что девушка ему совсем не интересна, более того — ему не слишком приятно ее присутствие.
