Тот жуткий Глеб с экрана был сначала подобен роботу. Механические движения и будто бы омертвевшее лицо с остановившимся взглядом, не выражавшим никаких эмоций даже во время секса. Он начал меняться лишь незадолго до убийства, превращаясь в ту самую объятую бешенством кошмарную тварь, от которой Гаврилова бросилась прочь, едва войдя в кабинет. Но в том-то все и дело, что рядом с ней в тот миг не было никакой твари. За столом сидел другой Глеб Юрасов. Не бесчувственный андроид и не кровожадный зверь, а самый обыкновенный человек.
Сразу она, конечно, ничего не сообразила — слишком отчетливы были воспоминания об увиденном час назад. Чуть позже… Когда Андрей и какой-то молоденький сержант тащили Юрасова в камеру. Тогда Наталья впервые подумала, что этот несчастный мужик — никакой не убийца.
Правда, она до сих пор не смогла понять, что заставило ее так подумать.
Но сейчас, сидя в кабинете начальника, Гаврилова являлась частью команды и должна была подготовить как можно больше доказательств вины Глеба Юрасова.
— Подставил? То есть, на самом деле вы управляете всеми этими ментами? Вы заставили их упрятать меня сюда? Не отпирайся, ублюдок. Я знаю, что вы на это способны.
Слова "Запретный мир", только что произнесенные Гниздрой, Юрасов слышал впервые. Но должно же у тварей быть некое особое место, где они могли бы жить и заниматься своими гнусными делами. Какая разница, как его называть — Ад, Навь, или Запретный мир? Главное сейчас — вести себя абсолютно спокойно. Раз уж они реальны, не стоит пытаться закрыть на это глаза. "Ты не сошел с ума, Глеб. Все это правда". Глядишь, еще и удастся переиграть эту гадость. К тому же, монстр пока не проявил себя чем-то запредельно-хтонически инфернальным. Он, скорее, ведет себя как спившийся психованный бомж.
— Ну, нет, тут ты не вполне прав, хотя и смог подобраться довольно близко к истине, — Гниздра вдруг сменил тон, заговорив как постоянный зритель программы "Что? Где? Когда?" и проектов Александра Гордона. — Ты действительно оказался здесь по моей воле. Но дело тут не в ментах. Они поступают так, как им предписано поступать. Они поймали убийцу и готовятся передать его правосудию.
— Что за чушь ты несешь? Я ни в чем не виноват!
— Ошибаешься, дорогой, — возразила тварь. — Вспомни, что ты сам сказал полторы минуты назад. На что, как ты знаешь, мы способны?
— Управлять людьми, контролируя их сознание, — Глеб похолодел. — Подожди, ты хочешь сказать, что…
— Ну наконец-то! — морда элементера искривилась в особенно отвратительной ухмылке. — Что я люблю больше всего — так это сбивать спесь с самоуверенных болванов навроде тебя. Все верно, Глебушка. Ты действительно убил свою жену. Так ее разделал, что и Чикатило бы позавидовал. Есть только один крошечный нюанс — в твоей дурной головушке на это время прописался я!
— Не может быть… не может быть… не может быть… — точно заклинание тихо повторял Юрасов, раскачиваясь из стороны в сторону.
— Э, да ты, как я погляжу, рассудком повредился, — изгалялся Гниздра. — Быстро потек, даром, что с виду крепкий. Потешный вы народ, маньяки. О! Анекдот вспомнил! Идет маньячила по лесу и ведет за руку маленького мальчика. А в другой держит огромный топор. Наклоняется к пацану и спрашивает: "Что, милый, страшно тебе?". Тот отвечает: "Ой, дяденька, страшно!". А маньяк ему: "А уж мне-то как страшно! Мне ведь еще обратно через этот ужасный лес идти!", — элементер вновь принялся противно хихикать.
— Слушай, давай я тебе тоже анекдот расскажу? — произнес Глеб, собрав свою волю в кулак. — Короче, сидят крокодил Гена и Чебурашка на крыше высотки. Едят лепешки. Вдруг Гена роняет свою лепешку вниз. И говорит: "Чебурашка, будь другом, сбегай, принеси". Чебурашка начинает спускаться по лестнице вниз. А Гена думает: "Черт, эта гнида ушастая сейчас сама мою лепешку сожрет!". Взял, да и прыгнул с крыши. Тут Чебурашка выбегает из подъезда и кричит наверх: "Ген, тебе какую — белую или зеленую?".
— Не смешно, — проскрипел Гниздра. — Детский какой-то анекдот, дурацкий.
— Зато в тему, — вставая, усмехнулся Юрасов. — Ведь это ты у нас — зеленая лепешка!
В следующий миг он с силой наступил элементеру на голову. Раздался хруст, а вслед за ним — звук, который мог бы возникнуть, если бы кто-то с размаху стукнул кувалдой по пластиковой бутылке с водой. Только вот вместо воды полетели в разные стороны брызги зеленой слизи, которая, должно быть, заменяла элементеру кровь.
Гниздра даже пискнуть не успел. Тело уродца сложилось гармошкой, точно в нем не было ни единой кости. Глеб несколько секунд давил на полуприпризрачную плоть элементера, пока не сровнял ее с бетонным полом камеры. Потом убрал ногу и посмотрел на результат. Лишь плававшие в зеленой жиже рыжие волосы напоминали о прежнем облике раздавленного существа. А так — ни дать ни взять, "зеленая лепешка" из только что прозвучавшего анекдота.
— Терпи, сука, — пробормотал Глеб, присаживаясь на нары и стаскивая испачканный склизкой зеленью ботинок. — Бог ведь терпел.
