Не везде заботились о старых зданиях – за это Гриша мог ручаться, исколесив к своим неполным двадцати четырём годам порядочное количество городов постсоветского пространства. В Минске с этим неплохо. Да и в целом, подводя итог своему трёхдневному пребыванию в столице, Гриша сделал вывод, что в Минске со многими вещами неплохо. Как минимум с чистотой улиц, с общественным транспортом, с глазированными сырками и с обывательской вежливостью. Он сделал ещё один глоток крепкого кофе и чуть улыбнулся. Люди в Минске ему попадались вежливые, и он даже был готов простить городу невесть на что взъевшуюся баристу – к тому же кофе вправду был хорош, а девушка понесла безобидное, но справедливое наказание.
В кармане легко нашлась вязанная тыковка – сожми такую в кулаке, и она пропадёт с концами. Тыковку Гриша втихую смахнул с полочки в кофейне, когда понял, что над ним издеваются. Как воровство свой поступок не рассматривал, скорее как… компенсацию, восстановление вселенской справедливости.
Теперь он даже был доволен стычкой с баристой – она дала ему моральное право привезти из Минска ещё один сувенир.
Магнитики, тарелочки, брелочки и тупомордые статуэтки обрыдли Грише ещё в старшей школе: этого мусора вдоволь привозили и родители, и сёстры, и многочисленные родственники. Безликие, штампованные предметы без истории и тени индивидуальности. Берёшь такой в руку – и что вспоминаешь? Как поспешно вытряхивал мелочь из карманов за семь минут до отправления поезда, спохватившись, что нужно купить хоть что-то?
Поэтому Гриша тащил с собой из частых поездок сувениры либо уникальные, либо наделённые хоть какой-нибудь, пусть даже самой короткой историей. Вот как эта тыковка – может, вредная девушка её даже сама связала, даром у неё по павильону с десяток разноцветных было расставлено?
Хотя по сравнению с другим сувениром, тяжело оттягивающем карман свободной куртки, вязанная безделушка – это так, интересная пряность к основному блюду, не более.
Снова игрушечная кофейня – слишком яркая на фоне унылых стен Комаровского рынка. Та же девушка, что-то прибирающая в своём рабочем логове. Гриша облизнулся, с неудовольствием отметив, что в задумчивости обошёл рынок кругом. Ускорив шаг, он снова пошёл по рядам с кофейно-чайными магазинчиками. Не меньше трети пёстрых витрин скрылись за грязно-белыми полотнами закрытых ставен.
«Где-то тут был второй выход…» – напомнил себе Гриша, пытаясь сосредоточиться. Людские голоса становились всё реже, и оттого чётче было слышно воробьёв. Несколько десятков пичужек металось в пустоте под куполом, перепархивая по своим, воробьиным маршрутам.
«Рабочая зона». Гриша замер, в недоумении глядя на открытые двери административной части. Ему казалось, что до этих ворот оставался ещё один поворот, но…
– Извините, а вы не подскажите, где… – Гриша попытался нагнать идущую мимо продавщицу, тихо говорившую с кем-то по телефону, но осёкся. Перед ним раскинулись пустеющие торговые ряды. Низковатые стены-витрины, подсвеченные уходящим солнцем, чуть слепили. По рядам сновали заканчивающие покупки посетители рынка. Впереди, на другом конце здания, виднелся ряд дверей главного входа, через который Гриша и попал внутрь.
Коротко кашлянул включённый громкоговоритель, и чуть мятый помехами голос сообщил уважаемым покупателем, что рынок закрывается через пятнадцать минут.
