Подвыпив, Павел осмелел, водка развязала язык, и он попросил разрешения высказать свое мнение. «Говори», – сказал коммерсант. «Вот вы говорите, что любите русский народ, но почему же вы не помогаете умирающим от голода и холода военнопленным, что находятся здесь в лагере. Каждый день умирают десятки молодых парней и мужиков». «Коммунистов я презираю, помощи оказывать не буду», – сказал Сатанеску. «Но ведь в лагере нет коммунистов, это рабочие и крестьяне – люди, далекие от политики», – сказал с горечью Павел. «Немцы правы, – возразил Сатанеску. – В России каждый второй коммунист, поэтому их надо уничтожать». «Но ведь если вы победите, то для восстановления промышленности и сельского хозяйства потребуется рабочая сила».
«Народу хватит, население растет быстро. Все западноевропейские страны перенаселены, и больше всех – Германия, поэтому при полном завоевании России фюрером с южных областей все русские, оставшиеся в живых, будут выселены на север, из Германии будут завезены немцы», – с азартом говорил Сатанеску.
«Виктор Иванович, вы извините меня. Медведь еще не убит, а вы уже с немцами делите его. Я думаю, вряд ли немцы сумеют завоевать Россию. Немцы надеются на лето 1942 года, но учтите, за это время и русские, поставив свою промышленность на военные рельсы, подготовятся и заставят немцев показать пятки». «Нет, господин Меркулов, вы всего не понимаете. С Россией, можно сказать, покончено. Вся русская промышленность была сосредоточена в южных густонаселенных районах. Эти районы сейчас находятся в наших руках. Коммунисты даже не смогли ничего вывезти. За зиму не построить им новых заводов, для этого нужны годы».
«Извините меня, Виктор Иванович, за откровенность, но ведь немцы из-под Москвы выбиты и отошли далеко». «Это еще ничего не значит, – уверенно сказал Сатанеску. – Коммунистов временно спасли морозы. Придет весна, и в течение двух месяцев будет покончено с Россией. Весной должны выступить Турция и Япония».
От выпитой водки у Павла кружилась голова, он сказал, что цыплят по осени считают, и попросил разрешения пойти в лагерь немного отдохнуть.
Лагерь жил, печка, сделанная из железной бочки, топилась круглые сутки. Военнопленные, возвращаясь с работы, приносили каждый по одному полену, на территории лагеря появились большие поленницы, главным образом осиновые. Тысячи кубометров дров лежали на берегу реки Веронда. По-видимому, до войны они были заготовлены к сплаву.
Днем у печки сидели больные, в лагере их называли кранки. От немецкого слова "Krank" – больной.
Вечером по возвращении с работы места у печки занимали самые сильные и здоровые. Коровник принял облик барака, руками плотников-военнопленных был разделен тесовыми перегородками на секции, то есть на комнаты. В комнатах сделали двухэтажные нары. Поэтому печка оказалась в широком коридоре. При входе в барак рядом с комнатой коменданта, где жил сейчас и Меркулов, был оборудован умывальник. В лагере население с каждым днем редело, и на русский рождественский праздник осталось 82 человека, большинство еле передвигало ноги.
Комендант лагеря, боясь остаться без людей, так как нового пополнения не было, на что он каждый день надеялся, по-видимому, и во сне видел пополнение, сам, а может быть, получил приказ свыше, решил сохранить оставшихся в живых людей, несколько улучшив бытовые условия. Рядом с лагерем был выкопан котлован, в котором оборудовали баню и дезинфекционную камеру. Началась борьба со вшами. Весь барак в течение недели опрыскивался дустовыми препаратами. Норма похлебки была увеличена до литра. Комендант Вернер говорил конвою, что русские перестали сдаваться в плен.
За весь период нахождения его на посту коменданта лагеря не прибыло ни одного человека. Командование требует с него содержание дороги, то есть ремонт, подсыпку песком и борьбу со снежными заносами. Людей в лагере не хватало, да и людишки были очень слабы, поэтому с заданием еле-еле справлялись. До боли сжимая зубы, комендант был вынужден этому русскому скоту создавать чуть ли не человеческие условия.
В живых остались выносливые люди, приспособленные к лагерной жизни. Большинство до войны провело тяжелую, суровую жизнь в исправительно-трудовых лагерях, беспризорники. Эти люди объединялись в группы по 7-10 человек, помогали друг другу.
Павел Меркулов помогал своим друзьям, приносил муку и хлеб. Дошедшие до дистрофии Темляков, Морозов и Шишкин стали заметно поправляться.
Темлякову, работавшему в машинном отделении электростанции и мельницы, Меркулов, пользуясь отсутствием Сатанеску, передавал муку, картошку и даже пакетики с концентратами супа и каши.
Самому в лагерь носить было опасно, так как два раза подвергался обыску самим комендантом лагеря, ясно, с позволения Сатанеску.
