Справа из лощины со стороны деревни Зенино появились наши танки – 10 штук. Они с фланга пошли на штурм немецких. Для немцев это было неожиданностью. Их танки остановились, начали круто разворачиваться, боясь подставить уязвимые бока. Первый справа, что раздавил наши пушки, загорелся, остальные начали утекать. Артиллеристы воспользовались случаем и ударили в бока танков, были прошиты снарядами еще два. Из них повалил черный дым, а затем они превратились в горящий факел. Остальные семь фашистских чудовищ пересекли окопы, быстро удалились, а затем скрылись в лощине.
Наши танки, пройдя занятые нами окопы, остановились как бы в раздумье, но в то же мгновение в воздух взвились красные ракеты. Снова по окопам зазвучали команды "Вперед за Родину". Люди нехотя вылезали из окопов и следом за танками устремились вперед. Раздалось заглушаемое работой моторов, разрывами мин, снарядов и автоматной трескотней "Ура!".
Человеческие голоса были еле слышны в этом аду грохота и летящего раскаленного металла. Казалось, звуки голосов были сильнее всего. Залегшие немцы показали спины.
Командир батальона Шишкин с начальником штаба Ильиным, ругаясь отборными нецензурными словами, вели узбеков и таджиков, оставшихся в убежищах. Их было более ста человек. У всех за спинами висели огромные вещевые мешки, неизвестно чем набитые до отказа. Среди них был и мой помкомвзвода Алиев.
Алиев с отделением в 12 человек присоединился к нам, усердно помогая нам тащить пулеметы. Остальных Шишкин погнал, как стадо баранов, вперед в атаку за танками.
Из оврага с опушки леса справа снова появились немецкие танки, восемь штук, они медленно шли навстречу нашим. За ними следовала пехота.
Артиллерия и минометы с обеих сторон усердно трудились, посылая тысячи снарядов. Где чьи рвались – установить было трудно. Их вой и разрывы сливались воедино.
Немецкие танки не выдержали, пятясь назад, стали отходить. Пехота залегла. Наш полк тоже залег. Наши танки в погоне за немецкими скрылись в лощине. Пехота стала окапываться, рыть для себя могилы.
В 16 часов немцам прибыло крупное пополнение и сходу было брошено в психическую атаку. Нам поступил приказ отступить до первой немецкой линии обороны, которая была очень выгодна для отражения атак врага.
Пьяные фрицы, схватившись за руки, шли плотными шеренгами, паля из автоматов и по-ослиному горланя.
В моем взводе осталось только два пулемета, но пьяных немцев встретили достойно. У самых окопов их забросали гранатами и заставили бежать обратно, а затем лечь. Вся площадь была усеяна трупами и тяжелоранеными.
Пулеметы перегрелись, в кожухах горело масло, но они стреляли безотказно, выбрасывая из стволов смертельные дозы латуни и свинца.
Уши отказывались различать отдельные звуки, был слышен сплошной вой. Еле уловимы для слуха были выстрелы собственного пулемета. Я стрелял длинными очередями, вращая горизонтально ствол пулемета, ловя на мушку убегающих и лежавших немцев.
Два незнакомых солдата-старика из пополнения помогали мне, один вставлял ленты, другой подавал и заряжал. Оба они усердно крестились при приближении и отступлении немцев. Работали оба на совесть.
Начало смеркаться. Незаметно наступила темнота. Артиллерия и минометы прекратили свою работу, стихла и пулеметная стрельба. В небо с обеих сторон почти беспрерывно стали взвиваться осветительные ракеты. С нейтральной полосы доносились стоны, крики и просьбы о помощи. С обеих сторон ползли санитары, вместе с ними – люди из похоронной команды. Они работали всю ночь.
Вечером пришел комбат Шишкин и замполит Скрипник. Шишкин сказал, что командир роты лейтенант Доронин погиб. Командовать ротой будет начальник штаба батальона Ильин.
Скрипник рассказал солдатам, что немцы со станции Любань перебросили крупное пополнение в количестве двух дивизий, поэтому завтра будет жарко. Они снова пойдут в атаку. В пополнении нам отказали. В полку и в целой дивизии проводится тотальная зачистка, всех отправляют на передовую. Шишкин отозвал меня в сторону и тихо спросил: «Как дела, старшина?» Я показал большой палец. «Останешься живым, буду ходатайствовать о восстановлении звания. Командиром роты хотел поставить тебя, но Козлов отклонил твою кандидатуру, сказал, есть еще офицеры, и порекомендовал Ильина. Он хороший парень, но слишком горячий, присматривай за ним». Я поблагодарил Шишкина за заботу.
Стояла сомнительная тишина, только осветительные ракеты бороздили небо. Вдруг на наши головы полетели гранаты и мины. Шишкин выругался и побежал к телефону, крикнув на ходу: «Сволочи-"кукурузники"». Это наши самолеты ПО-2, выключив моторы, планировали в темноте, бомбили немцев и по ошибке нас. После налета наших ПО-2 немцы закричали в рупор: «Русские, уберите ради Бога ваши "кукурузники". Надо же хотя бы немного отдохнуть ночью».
