Я вытащил из кармана капитанские погоны и показал ему. Он извинился и передал приказ командира полка в 11 часов наступать. Наступление возглавит 1 батальон. Связной штаба полка обошел все три батальона.
В 10 часов появился майор Козлов. Он собрал всех командиров батальонов и рот. Был разработан простой план атаки. Врага бить в лоб. Атаку начать во время артподготовки. Наша задача перерезать дорогу, ведущую на станцию Любань, и укрепиться на ней. Создать немцам впечатление, что они отрезаны от своих тылов.
Глядя на карту и обозначенную на ней немецкую линию обороны, которая на всем протяжении была взята нашими, немцы одинаково, как и мы, занимали оборону на неподготовленных рубежах.
Я попросил у майора Козлова разрешения двумя ротами пробраться в тыл и ударить немцам по затылку.
Козлов внимательно выслушал мой план и сказал: «Действуй всем батальоном. Обходи болотом, пересечешь их оборону по резко выраженной пойме небольшой речушки. Ты прав, что они нас не ждут, и их там нет. Действуйте немедленно, а то опоздаете».
Мы подняли народ и по болоту, почти по колено в воде, прошли 2 километра. Наши начали артподготовку, послышались крики "Ура". Мы вышли в пойму небольшой речушки, не встретив никого, попали в немецкий тыл. Достигли дороги, по которой почти беспрепятственно в оба конца двигались немецкие солдаты, ехали грузовики и лошади. Не вступая в бой, пересекли дорогу. Зашли в тылы укреплений и сходу ударили.
Немцы нас не ожидали. Мы перерезали дорогу в двух местах и укрепились в немецких огневых точках.
Полк выгнал к нам отступающих в беспорядке немцев. Мы их встретили достойно, взяли в плен 45 человек. Убежать посчастливилось немногим. Батальон соединился с полком. Начали расширять захваченный плацдарм.
Немцы вновь укрепились в поле, перерезая дорогу своей обороной. Снова атака, многие ей радовались. Говорили: «К одному концу – или наркомзем, или наркомздрав».
Мы бежали с криками "Ура". Немцы, не допустив нас к себе и на 200 метров, показали спины, убежали в лощину к лесу. Только на обеих сторонах дороги залег небольшой отряд, косили наших из автоматов и пулеметов. Мы с фланга начали их атаковать, чтобы обеспечить проход всему полку. Я выскочил на дорогу и кинул гранату в пулеметчика, косившего наших ребят. Почувствовав сильный удар во всех конечностях и острую боль в ноге, беспомощно упал на дорогу. Сначала я не мог понять, куда ранен. Но знал, что ранен. Ко мне подбежал связной и стащил меня на обочину. Он снял с меня брюки до колен и начал перевязывать со словами: «О, как он тебя хватил, гад. Почти целую очередь закатил в тазобедренный сустав. Но и сам валяется дохлый, твоя граната у него прямо на голове взорвалась».
Связной около километра тащил меня на себе, а потом встретил ездового транспортной роты Тарновского. Цыган привез боеприпасы и на обратном пути доставил меня в медсанбат.
Уже через час я лежал на операционном столе. Оперировала молодой врач. Она, как мясник, резала мою ногу и говорила: «Все в порядке, опасного ничего нет. Через три месяца снова будешь солдатом». Боли я почти не чувствовал. Мне казалось, что резали не мое тело, а кого-то постороннего.
Медсанбат располагался в уцелевшей деревне. После операции меня в жарко натопленной деревенской избе положили на мягкий матрац на раскладушку и накрыли пахнувшим лекарствами одеялом в пододеяльнике. Такого комфорта я не ощущал три года. Девушки-медсестры по очереди подходили к больным и спрашивали: «Вы, может, пить хотите или есть?» После всего пережитого это было настоящим блаженством.
Боли я не чувствовал, но ногу поднять не мог. Она для меня была непослушной, чужой. Разрывы снарядов, свисты пуль, человеческое "ура", стоны и крики людей были для меня позади. Что ждало в будущем, я не думал, только наслаждался, как в раю, комфортом.
Вечером в медсанбат приехал замполит полка подполковник Барышев. Он поздравил раненых с одержанной победой. Пожелал быстрого выздоровления. Подошел к моей раскладушке. Взял мою руку и крепко пожал: «Выздоровеешь, возвращайся в нашу часть, извини за несвоевременную оценку. Все поправимо, ты еще молод, вся жизнь впереди. Пиши на мое имя письма. В нужде поможем, в беде не оставим. Ранение легкое, скоро поправишься».
