Снова паника. Многие поползли и побежали назад. Немцы воспользовались паникой. Повылазили из окопов и снова поднялись для атаки. По ним ударила наша артиллерия – стреляли залпами три орудия. Снаряды, начиненные шрапнелью, рвались над их головами.
«Наши не сдаются, – кричал Меркулов. – Наши не отступают, артиллерия еще здесь». В расположении взвода снова появился Красильников. «Молодцы, ребята, – кричал он. – Сегодня же представлю всех к правительственным наградам. Приготовиться к контратаке. Умрем, но Новгород на поругание врагам не сдадим».
К Красильникову подполз связной от командира полка с призывом любыми мерами, жертвами и так далее задержать немцев на два-три часа, чтобы выполнить приказ командующего отступить на следующий рубеж на линию обороны реки Веронды в район деревни Борки и совхоза "Заверяжские покосы". За два часа армия оттянет хозяйственные части, артиллерию и пехоту.
«Умрем, но не отступим, – кричал Красильников. – Передайте командованию, что поставленная задача с честью будет выполнена».
Связной скрылся в лощине. Немцы больше не атаковали. Заняли оборону и, не жалея боеприпасов, стреляли.
Через полчаса кто-то крикнул: «Немцы сзади». Меркулов обернулся. Действительно, сзади шли немцы. Теперь они были и сзади, и спереди. Красильников кричал: «Не стрелять. Подпустить на расстояние броска гранаты. Открыть огонь из всех видов оружия».
А оружие было трех видов: один пулемет "Максим", винтовки и по одной гранате на человека. Немцы шли как на парад. Не целясь, стреляли из автоматов и кричали: «Русь, капут, русь, сдавайст».
Когда они подошли на расстояние 20-30 метров, в немцев по команде Красильникова полетели гранаты. Раздалось: «Ура!»
Голоса бойцов с каждой секундой усиливались и соединились в один протяжный звук. Наши достигли рядов немцев. Разобраться в рукопашной схватке было трудно. Советские бойцы уже не стреляли, били немцев прикладами, кололи штыками. Немецкие автоматы оказались слабаками против штыка. Дело в том, что для смены кассеты требуется минута. А здесь была дорога каждая секунда. Красильников, вооруженный наганом и пистолетом ТТ, во время схватки убил четырех офицеров и одного фельдфебеля. С тыла по немцам ударил взвод заградотряда. Немцы дрогнули и побежали. А сзади немцы, сидевшие в окопах, почему-то в бой не вступили – остались наблюдателями.
Батальон Красильникова прорвался с большими потерями и вышел на шоссе Шимск-Новгород. Шоссе было забито отступающими, повозками с хозяйственным скарбом, кухнями, автомашинами и артиллерией. По обочинам дороги бежали пехотинцы. Немцы нагнетали панику. Их натиск сдерживали установленные по обочинам 45– и 76-миллиметровые пушки и пехота.
«Наше место сзади, – кричал Красильников. – Товарищ Меркулов, вас назначаю командиром роты. Отведите людей на двести метров от дороги. Оттуда двинемся на помощь нашим товарищам, чтобы сдержать натиск немцев, создать возможность запланированного отступления».
В это время над дорогой показались немецкие самолеты. С дороги люди, повозки и артиллерия через кюветы шарахнулись в лес. На шоссе и его обочины полетели десятки бомб. Истребители "Мессершмитты" с включенными сиренами посыпали шоссе и прилегающее к нему пространство крупнокалиберными пулями. Здесь у многих смелость и азарт дать немцам отпор пропали. На глазах умирали беспомощные люди и лошади, пронзенные пулями. Все бежали прочь от этого ада. Многих обуяли ужас и страх.
Артиллерия и пехота, сдерживавшие немцев, не устояли. Немецкие танки с десантами прорвались. Они шли по дороге, все оставленное круша и ломая, раздвигали и очищали проезжую часть дороги. Все это происходило на глазах Меркулова и его людей. Его взвод тоже охватила паника. Он думал: «Сидя в обороне на реке Шелонь, мы были сильны и храбры. Ходили в разведку боем, в контратаки. А при отступлении превратились в кучу баранов. От одного немца бежим десятками. Кто в этом виноват?» С тяжелыми думами Меркулов все дальше уходил в лес от дороги. Его взвод следовал за ним. Связь с батальоном и полком давно утрачена. Дорогу и прилегающее к ней пространство немцы все еще бомбили и обстреливали.
Вышли к железной дороге, соединяющей Шимск и Новгород. Лес между шоссейной и железной дорогами был наполнен солдатами и офицерами. Во взводе осталось 18 человек. Друзья Меркулова Шишкин, Морозов и Темляков были живы и невредимы. До вечера искали свой полк, батальон, своего командира Красильникова. Но поиски были тщетны.
По шоссейной дороге уже ехали немцы. На автомашинах, лошадях шла пехота.
«Веди нас, взводный, к своим, – говорили бойцы, – ты человек местный, проведешь нас лесами. Ты здешнему лесу, полям, лугам и деревням земляк. Недаром в народе говорят: свой лес – друг и защитник, чужой лес, дебри – это враг».
Ночевали в лесу. Ночью в стороне расположения Новгорода небо было окрашено заревом. Горел старинный русский город. Утром, как гром надвигающейся грозы, была слышна артиллерия и канонада.
«Это бой за Новгород, – говорил Меркулов. – Не отдадут наши Новгород, не посрамят русской земли».
