На несколько секунд в комнате повисла полная тишина. Эдуард потрясенно обдумывал услышанное. Так попасться, как сопливый мальчишка! Прощай, мечты о мировом господстве! Прощай, возможное переименование мира! Все намерения и желания Эдуард в одну секунду пошли прахом.
– То есть ты – наш дядя? – подала голос сестра жены.
– Получается, что так, – задумчиво ответил бог. – Я до сих пор не ощущаю кровного родства, но это лишь из-за магии демонов, которой вас обеих окутал отец. Как только она исчезнет… – бог не договорил, повернулся к Эдуарду. – Тебя добить?
– А есть, чем? – мрачно спросил тот.
– Есть. Увы. Развод невозможен.
– Как это невозможен?! – не успел Эдуард обдумать эту гадкую новость, с места подскочила жена. – Он же мне обещал! Он же мне клялся, что это ненадолго!
– Он – это отец, Николас? – уточнил бог. – Возможно, он и сам верил в свои слова. Но дочь богини любви выходит замуж один раз. Ее избранник получает ее долголетие независимо от одобрения брака богами.
Жена упала назад, на стул, и громко, протяжно застонала.
Эдуард на несколько секунд почувствовал себя отомщенным.
– Ненавижу, – очередная фарфоровая статуэтка полетела в стенку, – козел, бабник, сволочь! Урод! Ненавижу!
Вика истерила, причем истерила напоказ. Да, она с удовольствием придушила бы эту самонадеянную сволочь, которую ей навязали в мужья, но истерики никогда не были ее коньком. Про нее скорее говорилось: «Отомщу, забуду, еще раз отомщу». И месть обязательно должна была подаваться холодной. Но здесь и сейчас ей хотелось поиграть в истеричную стерву. Поэтому и страдали невинные статуэтки, обычно животные, с тремя лапами, семью крыльями и пятью членами, или что это там торчало из-под живота? Неважно. Об стену их. Все об стену! Она, Вика, покажет им, что такое дочь богини любви! Хотели посмотреть?! Получайте!
Светка сидела рядом, в кресле, с любопытством наблюдала за концертом, изредка хмыкала, но не вмешивалась. Конечно, ей-то что. Она замуж еще не вышла. И даже не собирается. А вот Вика теперь навсегда связана с этим козлиной, драконом, чтоб его кондрашка хватил. Но ведь не хватит же! Вике не может так везти!
Очередная мысль о пожизненной каторге под названием «брак» придала Вике силы, и в стену полетела теперь не только статуэтка, но и чернильница, так неосмотрительно оставленная на столе.
– Синий пол, синие стены… Концептуальненко, – съязвила Светка.
– Иди ты, – огрызнулась Вика. – Это не тебя замуж сослали.
– Ты вроде не особо и противилась.
– Я не знала, что это пожизненно! Ты его видела?! Этот урод ни одной юбки не пропустит! А самомнение?! Как у индюка! Ах, я такой красавчик! Падайте вокруг меня штабелями! Чтоб его в борделе суток на трое запереть, сволочь такую! Нахрена мне, спрашивается, бабник?!
– Мне ты что высказываешь? Ему выскажи, папе, маме нашей, которая нас ни о чем не предупредила.
– И выскажу! Этому уроду в первую очередь!
Вика наконец-то выдохлась и без сил упала на кровать, ею же и разворошенную.
– Я им здесь устрою армагеддец, – как ни странно, плакать не хотелось, хотя на Земле в подобной ситуации Вика обязательно ревела бы от жалости к самой себе. – Вот еще вопрос: почему ни отцу, ни матери сюда нельзя?
– Потому что их брак не одобрен богами, – прозвучали из пустоты слова, и в комнате появились бог любви вместе с муженьком, зло сверкавшим глазами.
«Похоже, он все слышал, – поняла Вика, – отлично, не придется дважды повторяться».
– И давно вы здесь? – скривила она губы.
– С самого начала твоей истерики. Надо же мне знать, на что способны мои племянницы. И мужу жену узнать не помешает.
Вика выругалась. Матом. По-русски.
Способности богов во многом превосходили довольно скудные магические способности драконов. В частности, боги могли оставаться невидимыми и неслышимыми в любом помещении. Без его на то желания обнаружить бога было просто невозможно. И когда Аорон без спроса накинул на Эдуарда полотно невидимости, тот смог полностью сосредоточиться на истерике, устроенной его молодой супругой. И не зря. Узнал о себе много нового. Очень много нового.
– …Ты его видела?! Этот урод ни одной юбки не пропустит! А самомнение?! Как у индюка! Ах, я такой красавчик! Падайте вокруг меня штабелями! Чтоб его в борделе суток на трое запереть, сволочь такую! Нахрена мне, спрашивается, бабник?! – вопила, распаляясь все больше, жена.
Эдуарду пришлось до крови прикусить изнутри губу, чтобы ни словом, ни жестом случайно не выдать ни себя, ни своего отношения к подобным претензиям. Он не бабник! Он нормальный, физически здоровый мужчина! Вполне естественно, что ему постоянно нужны женщины! И чем больше, тем лучше! Но жена, дочь демона и богини, отказывалась это понимать.
Когда бог все же выдал себя и полотно невидимости спало с обоих, Эдуарду пришлось услышать еще и иномирную ругать. В том, что это была ругань, Эдуард ни секунды не сомневался. Ничего другого с таким психованным видом произнести было невозможно.
Его супруга, молодая симпатичная женщина, ругалась, как последняя шлюха!
