История обретения первенца сплетается с обретением истинной суженой и постепенно приближается к завершению днём сегодняшним. Ошибка, допущенная при первом выборе, объясняется тем, что на тот момент истинная суженая по очевидным причинам отличалась от обычных указанных жребием дев и оттого, вероятно, не была сочтена одной из кандидаток. Стефан заканчивает речь, оборачивается к Мирелле и Шеритта мягко подталкивает девочку к отцу. Мирелла делает осторожный шаг к папе, тот берёт её за руку, во всеуслышание признаёт её своею дочерью и называет нынешнее её полное имя и титул. Теперь моя девочка не юная арайнэ Мирелла, теперь она Её императорское высочество Мирелла, признанная дочь императора со всеми полагающимися ей почестями, привилегиями и обязанностями. Затем следует благословение императора и его дочери старшим жрецом храма и небольшая молитва, после которой церемония заканчивается.
Блейк поднимается одним из первых и знаком велит нам с Илзе поспешить за ним. Мы покидаем залу вместе с другими араннами, пересекаем площадь перед храмом, изрядно запруженную народом, желающим увидеть императора и его внезапно обретённую дочь. В толпе мне суют в руку клочок бумаги, и я сжимаю пальцы, удерживая его в кулаке, но не оглядываюсь, не ищу того, кто передал послание. Разворачиваю бумажку только в экипаже, когда карета трогается, увозя нас прочь от храма. На мятом жёлтом клочке кривыми угловатыми буквами написан адрес. Столичный адрес.
Во дворце мне передают, что моей аудиенции ожидает молодой фрайн Стефан Понси. Он прибыл в столицу этим утром, на родовой барке, вызванный самим государем по срочной надобности. Истинная причина вызова и подробности ему неизвестны, и он полагает, что позвали его в связи с публичным признанием Миреллы. Однако в число фрайнов, присутствовавших в храме на церемонии, молодой человек не вошёл, и он вынужден половину дня маяться в общих залах дворца, среди просителей рангом пониже. Ему уже сообщили, что его желает видеть суженая Его императорского величества, и я с лёгкостью представляю, как фрайн Понси теряется в догадках, строит предположения одно удивительнее другого. На оглашение присутствовал отец молодого человека, сам Стефан, как и говорил император, после поспешной женитьбы редко появлялся в столице, а во дворце и пред очами государя – ещё реже, точно опасаясь лишний раз напоминать о трагедии, произошедшей не без его участия. Словно опозоренная фрайнэ, Стефан старается не покидать без нужды Нардию, не высовывать нос за пределы родового поместья и не показываться на глаза тем, кому известно о его отношениях с супругой императора. День за днём он терпит свою нелюбимую жену, избранную его отцом, мирится с негласной ссылкой да молит Благодатных, чтобы однажды память о случившемся затерялась навеки в отдаляющемся прошлом.
Я наскоро переодеваюсь и принимаю фрайна Понси в зале аудиенций в своих покоях. Со мною только Илзе – Шеритта всё ещё с Миреллой, в её новой детской, а Брендетту я не хочу посвящать в подробности этой беседы. Впрочем, Стефан давно не был при дворе и Илзе для него одна из моих дам, такая же благородная фрайнэ, как и любая другая. Он низко мне кланяется, будто я уже венчанная императрица, выражает подобающее случаю почтение, сыплет заученными любезностями, улыбается очаровательной самоуверенной улыбкой молодого человека, знающего, что дамам он по нраву. Роста он среднего, светловолосый и синеглазый, с падающими на лоб непослушными золотистыми прядями. Он не столь красив, как я ожидала, но привлекателен и обаятелен, и я понимаю Кассиану. Ей ведь было не больше, чем мне в год встречи с императором, а в этом возрасте хочется влюбляться не меньше, чем в восемнадцать или даже двадцать.
С улыбкой выслушиваю речи Стефана и, когда он наконец умолкает, без лишних преамбул перехожу к сути дела. Вижу, как меняется выражение его лица по мере моих слов, как весёлый кавалер и любимец дам превращается в настороженного замкнутого человека, скрывающего опасные тайны. Отвечать он не торопится, присматривается ко мне в попытке понять, как много мне известно и что именно я хочу услышать от него.
Приходится одновременно и настаивать, и успокаивать, заверяя, что мне нет дела до его любовной связи с чужой женой, пусть бы и самого императора, что меня волнует только последнее его свидание с Кассианой – если, разумеется, той ночью девушка всё же встречалась с ним, – и участие в том Марлы. Стефан мнётся, озирается и, понизив голос, рассказывает.
