Паладин был слаб. Держал меня, а у самого дрожали руки и плечи. Я не пыталась высвободить руку. Если бы попыталась, то смогла бы без труда.
Что же я сотворила с человеком?! С воином Света?!
— Генрих, где ты?! — закричал Рэндеваль.
Шаги его были уже совсем близко. Я слышала, как он мечом срубает мешавшие на пути ветви. Уже рядом. Уже вот-вот…
— Что происходит, Генрих?!
— Иди, беги, девочка… — прошептал паладин.
— Как? Ты меня отпускаешь? А ты как? Ты выживешь?
— Выживу… Беги!
Услышав за спиной шумное дыхание Рэндеваля, я вскочила от Генри и побежала.
“Беги” — легко сказать! Да где взять силы? Что это за огненная вспышка вырвалась из меня? Почему теперь так холодно, будто в чан с ледяной водой опустили?
Ноги совсем не слушались. Я прижалась к стволу ближйшего дерева и тихо сползла на снег. Прислушалась к голосам.
— Куда ты пропал, Генрих, ты же обещал освещать мне путь! — пробурчал Рэндеваль. — Да что это с тобой? Ты что, снежных кротов там ловишь? Вспышками лес озаряешь…
— Кротов ловлю, верно… — прохрипел паладин. — Помоги встать, дядя.
Он не рассказал обо мне. Не сказал о том, кто его ранил. Стыдно, должно быть, получить от девушки!
— Ох, ничего себе! — вскрикнул Рэндеваль. — Почему же ты молчишь?!
— Молчу? — голос Генри сделался слабее.
— Что, не чувствуешь?!
— Голова гудит, я ударился…
— Арнос! Да из тебя мана выходит. Твоё хранилище пробито! Хорошо так выходит… даже я, неодарённый Светом, чувствую. Как же это ты так ударился?
— Отведи меня в лагерь, — приказал паладин.
Рыцари побрели к обозам, я осталась одна на дороге, сгораемая от страха вперемешку со стыдом.
Пробила хранилище паладина вот этими вот пальцами?! Какой кошмар! Кто же я такая? Что я за чудовище?
Как добралась до города — не помню. Тело не слушалось, голова гудела, плечи сотрясались от холода. Перед глазами стелилось туманное марево.
Добрела до святилища и рухнула на постель в беспамятстве. Как потом сказали девочки, пролежала три дня, и им снова пришлось ухаживать за мной, как за маленькой.
Стыдно.
— Кушай, кушай, Триса, тебе нужно набираться сил, — шептала Идда, поглаживая по голове.
Когда проснулась, на меня напал страшный голод. Было неловко съесть две порции супа и попросить ещё каши. Еды у нас было мало. Но Идда только улыбнулась и принесла в добавок сыра и молока.
— Не стесняйся, ты заработала. Главное, набирайся сил.
— Триса, ну, расскажи, что произошло, где ты пропадала целую ночь? И вернулась еле живая… — взволнованно сказала Грета.
Я прожевала кусок хлеба, заев его кашей, вытерла рот и посмотрела на подруг. Они были мне самыми близкими, беспокоились за меня — я должна быть с ними честна.
Я сглотнула образовавшийся ком в горле.
— Я услышала разговор наёмников о том, что они хотят погубить паладина, и пошла предупредить его. Надеюсь он хоть что-то понял… запомнил…
Женщины разом охнули.
— Ох, я бы не пошла, не моё это дело! — запричитала Грета.
— Ну, ты смелая, девочка! — охнула Идда. — Тебе, кажется, удалось. Он вчера вернулся в город.
— Как вернулся?! Надеюсь, с ним всё в порядке после того, что случилось…
— А что случилось? — хором спросили женщины.
Я выпрямила спину, заглянула в окно: не бродит ли кто у дома, и перешла на шёпот.
— Из моих рук вырвалось пламя…
— Что-что? — не разобрала Идда.
— Пламя, — повторила я, развернув ладони вверх. — Прямо из пальцев.
— Пресветлая Дева! — взмолилась Грета и отошла на шаг. — Ты зачарованная колдуном!
— Не знаю! Не знаю, кто я! — в отчаянии прошептала я.
Слёзы брызнули из глаз. Я уже не могла держать в себе страх и напряжение, отчаяние, в котором находилась с момента пробуждения в стенах святилища. Я не знала, кто я, и с каждым днём это всё больше и больше пугало.
Идда обняла за плечи, привлекла к себе.
— Ты светлая и добрая женщина, Триса. Я не верю, что ты зачарованная. — Она повернулась к Грете и принялась объяснять больше для неё: — Говорят, в древности были женщины, наделённые магией, и бились с чудовищами наравне с паладинами. Это сейчас считают, что в женщине магия родиться не может, что женщина-маг — это обязательно порождение колдунов, которые делают их своими любовницами.
— Идда! Но ведь я была у колдуна! — тихо шмыгнула носом, вытирая глаза. — Это ведь он наградил меня чудовищным даром? Я не знаю, что теперь делать…
Грета глядела на меня округлившимися от страха глазами.
— Слушай, Триса, — проговорила она. — Давай скажем Светлой Альбе. Может, она знает, что делать?
— Нельзя, — проговорила Идда. — Никто не будет разбираться, откуда у нашей Трисы магический дар, её убьют, как зачарованную, чудовище, порождение тьмы! Нельзя говорить! Тебе, Триса, нужно пойти в библиотеку святилища и поискать манускрипты о женщинах-магах. Нужно найти способ доказать, что ты — светлая!
Я протёрла тело мыльной губкой и помыла волосы. Надела серое, из грубого льна, платье послушницы, в каких ходили все женщины, живущие в стенах святилища. Покрыла плечи шерстяным плащом, а волосы убрала под платок.
