— Не нужно извиняться. Сегодня был отличный вечер, и мне было очень весело. Вам, ребята, не обязательно было приглашать меня остаться.
Она складывает руки на груди и прислоняется к дверному косяку.
— Вообще-то, бабушка попросила Вас остаться на игры, а не я.
— Да, но ты пригласила меня войти.
— Вы собираетесь отслеживать каждую мелочь?
— Это часть моей работы.
Она качает головой и быстро прижимает палец к моей груди, а затем отводит его.
— Нет, это моя работа.
— Что ж, ты вернешься на работу в понедельник?
— Так сильно скучаете по мне, босс?
Не желая этого скрывать, говорю:
— Да, так и есть. Я очень по тебе скучал.
На ее губах появляется ухмылка.
— Могу поспорить, что в этом заслуга координации цветов, верно?
— Мне трудно смотреть на зеленый цвет без желания начать работать на полную катушку.
Она смеется и прислоняется головой к дверной раме, и в считанные секунды мое изнывающее тело испытывает неконтролируемое желание протянуть руку и заключить ее в объятия. Я хочу снова почувствовать ее тепло, мягкость её тела, прижатого к моему. Я хочу провести рукой вверх и вниз по ее спине, опускаясь так низко, что почти касаюсь выпуклости ее задницы, заставляя соски затвердеть. Я хочу снова почувствовать эти бугорки на своей груди, сжать их большими пальцами, посмотреть, насколько твердыми они станут. И я хочу сжать ее челюсть в своей большой ладони, провести ртом по ее щеке, глазам, носу, а затем остановиться на ее губах, чтобы наконец украсть поцелуй, который я хотел с тех пор, как нанял ее.
Мое тело пульсирует от этой мысли, от желания протянуть руку, сократить расстояние между нами и взять то, что хочу. Это желание такое мощное, что мне приходится мысленно отчитывать себя и приказывать своим ногам сделать шаг назад, прежде чем совершу колоссальную ошибку, например, поцелую лучшую помощницу, которая у меня когда-либо была.
— Спасибо за сегодняшний вечер, — говорит она. — За то, что выслушали меня и мои истории.
Восстанавливая дыхание, говорю:
— Не стоит благодарности, но вот что я тебе скажу: если я когда-нибудь встречу твоего бывшего, он очень тесно познакомится с моим кулакам.
— Вы собираетесь избить его из-за меня? — спрашивает она с юмором в голосе.
— Да, блядь, за то, что лишил тебя и твою бабушку особого момента. Этот парень заслуживает гораздо большего, чем разговор с моими кулаками. Гораздо большего.
— Мне нравится Ваша забота… мистер Уэстин. — Она снова прижимает палец к моей груди, и у меня возникает сильное желание схватить ее за этот палец и притянуть к себе еще ближе. — Если серьезно, спасибо, что выслушали. И я надеюсь, — она делает паузу и многозначительно смотрит мне в глаза, — надеюсь, Вы не думаете, что я все еще тоскую по нему.
— Надеюсь, что нет, — говорю я, недоумевая, почему она хочет это подчеркнуть.
Почему она продолжает прикасаться ко мне. Почему язык ее тела притягивает меня, заставляя думать о грязных, непристойных вещах.
— Нет. Моя любовь к нему закончилась в тот день, когда он бросил меня у алтаря.
— Хорошо, иначе мне пришлось бы надрать и тебе задницу.
Она хихикает и постукивает ногой по моей.
— Хотела бы я посмотреть, как Вы попытаетесь.
— Осторожно, «Пенис во множественном числе», я могу тебя завалить.
Ее глаза округляются от удивления.
— Вы назвали меня пенисом во множественном числе.
— Ты сама себя так назвала. — Я улыбаюсь, и ее лицо загорается еще больше. И прежде чем сделаю то, чего никогда не смогу изменить, я говорю: — Увидимся в понедельник… Кокс.
Не давая ей шанса ответить, разворачиваюсь и направляюсь к лифту, чувствуя себя немного бодрее. Время, проведенное с Чарли, пошло на пользу, я зарядился энергией и почувствовал себя так, будто хожу по облакам.
Если бы только я мог отплатить ей тем же.
Улучшить ситуацию.
Подарить ей и ее бабушке прогулку к алтарю, которую они заслужили.
— Что вы здесь делаете? — спрашиваю я Брэма и Джулию, открывая дверь в свою квартиру, и вижу, что они стоят по другую сторону с коробкой пирожных в руках. В последнее время я все чаще посещаю спортзал благодаря тому, что потребляю много кондитерских изделий.
— Мы можем поговорить с тобой, пожалуйста? — спрашивает Джулия, выглядя очень извиняющейся.
Я шире открываю дверь и прохожу в гостиную устраиваясь на диване. Они следуют за мной и садятся по обе стороны от меня, кладут коробку с пирожными мне на колени и открывают ее.
Никаких денишей.
Но… внутри моё любимое лимонное итальянского печенья в форме капель, посыпанное сахарной пудрой.
Ого, они очень сожалеют, раз привезли мне эти печенья, потому что им пришлось ехать за ними в Бруклин.
— Вы сами их купили или послали кого-то за ними? — спрашиваю я.
Джулия протягивает мне телефон и показывает фотографию, на которой они в маленькой итальянской пекарне, в которой я хотел бы жить, сидеть целый день в углу и запихивать в рот эти великолепные печенья снова и снова, до тех пор пока не впал бы в сахарную кому.
— Хорошо.
Я беру одно печенье и запихиваю его в рот, позволяя лимонному, маслянистому вкусу впитаться в мои вкусовые рецепторы.
Блядь, потрясающе.
Брэм тянется за печеньем, но я отдергиваю руку.
