Мы поднимаемся на лифте в его квартиру. Я прислонилась к металлической стенке, скрестив руки на груди, и глядя куда угодно, только не на него.
— Ты мог бы сказать что-нибудь, ну, например, что в твоей квартире идет ремонт.
— На самом деле она находится в процессе ремонта.
— Так почему же ты не сказал этого? — спрашиваю я, наконец, поворачиваясь к нему.
Он просто пожимает плечами и выводит меня из лифта, когда двери разъезжаются.
Он открывает дверь своей квартиры, единственной квартиры на этаже, и сначала пропускает меня.
Уф, типичная квартира богатея. Красивые высокие потолки, окна от стены до стены, открытая планировка, которая позволяет видеть всю квартиру, за исключением спален и ванных комнат. Отделка однотонная, и, несмотря на то, что здесь все выглядит стерильно и нет ничего лишнего, в квартире чувствуется домашний уют: повсюду его фотографии, его парней и Джулии.
Он бросает ключи на столик рядом с дверью и говорит:
— Чувствуй себя как дома. Судя по всему, ты останешься здесь надолго. Западная часть квартиры находится на стадии ремонта, так что, если не хочешь, чтобы тебе в рот попала гипсокартонная пыль, то старайся держаться подальше оттуда. Мы остановимся в восточной.
Только богатые люди называют части своего дома восточной и западной.
— Когда ты говоришь «мы», что ты под этим подразумеваешь?
— Я имею в виду, что мы оба останемся в восточной части квартиры.
— И мы…
— И мы будем делить кровать и ванную комнату.
Я поднимаю руку.
— Так, помедленнее, мистер. Кровать. Почему мы должны делить кровать, когда у тебя есть диван… — Я сажусь на него и приземляюсь на что-то похожее на твердый камень. — Какого черта, имея столько денег, ты сидишь на валуне и смотришь телевизор? Боже, чувак, это ужасно. — Я пытаюсь подпрыгнуть на нем, но ничего не получается. — Почему так жестко?
— Не успел толком опробовать. Большую часть времени провожу в спальне.
— У тебя полно денег, найми людей, чтобы они опробовали его для тебя.
— Зачем нанимать кого-то, если я могу попросить свою невесту сделать это? Я принесу тебе простыни и одеяла.
— О нет, даже не думай. — Я встаю, хватаю чемодан и направляюсь к его спальне, по крайней мере, к тому, что считаю его спальней. Когда открываю дверь передо мной предстает самая огромная кровать, которую я когда-либо видела. Безупречно заправленная, углы подогнуты и подоткнуты, и идеальное количество декоративных подушек. Я закатываю чемодан внутрь и говорю: — Сойдет. Здесь достаточно места для нас обоих. Тебе лучше бы не храпеть.
— Я собирался сказать то же самое.
— Пффф, я сплю как ангелочек.
Он оглядывает меня с ног до головы.
— Это мы еще посмотрим.
Так как уже поздно, мы сразу начинаем готовиться ко сну. Я переодеваюсь в ванной, пока он переодевается в своей гардеробной, а затем мы вместе чистим зубы. Он — в простой черной футболке и фланелевых штанах, я — в так называемой монастырской пижаме: кроме рук и ног, ничего не видно.
Когда мы выключаем свет в ванной, я уже собираюсь забраться в кровать, как Рэт спрашивает:
— Что ты себе позволяешь?
— Я же сказала, что не буду спать на диване.
— Да, я понимаю, но это моя сторона кровати.
Я смотрю на прикроватную тумбочку и вижу, что его телефон уже заряжается.
— Но мне тоже нравится эта сторона.
— А я люблю спать на ней, так что подвинься, а то будут проблемы.
Я отстраняюсь и говорю:
— Ты ведешь себя не так как подобает муженьку.
— Так я еще не твой муж. — Он садится на край кровати, и я наблюдаю, как он снимает штаны, затем футболку, складывает оба предмета одежды и откладывает их в сторону. Скользнув под одеяло, он поворачивается ко мне спиной и говорит: — Спокойной ночи.
Но я еще не готова пожелать спокойной ночи.
— Какой смысл надевать штаны и футболку, если ты собирался их снять?
Он поворачивается ко мне лицом, и в слабом свете, проникающем в комнату, я вижу мощь его ключиц и плеч, но не более того. Проклятые покрывала.
— Я не хотел пугать тебя и разгуливать в одних боксерах. Я проявил уважение. — На его губах появляется легкая улыбка. — Ты расстроилась, что пропустила шоу?
— О да, угу, да, очень расстроилась. Лью горькие слезы. О, горе, я не увидела своего босса в трусах, — говорю я, не унимаясь. — Как же мне теперь жить?
Резким движением запястья он сдергивает с нас обоих одеяло, и закидывает обе руки себе за голову, распластавшись на кровати.
— Не хочу, чтобы моя невеста расстраивалась. Давай, наслаждайся вволю.
Не думаю, что когда-либо чувствовала, что мои щеки вспыхивали так же быстро, как в ту секунду, когда Рэт отбросил одеяло в сторону.
Пресвятая Матерь… осмелюсь сказать…
Я знала, что у этого парня есть мышцы — трудно не заметить, когда его костюмы сшиты специально подчеркивая каждый контур его тела, — но я не ожидала, что он настолько накачан.
Ради всего святого, этот человек съедает по пирожному в день. У него должно быть отложение жирка по бокам и выпуклый живот, в который можно игриво тыкать и называть сладкоежкой.
