Св. Иоанн Креста полностью

Внутреннюю «свободу духа» утверждает он против внешнего насилья духовников с такою же силою, как это делают Лютер и Кальвин: «Нельзя ничем извинить духовника, который, заботясь о душе, никогда не дает ей освободиться под предлогом должного ему уважения и послушания» (Нооrn., 225). «То, что делаете вы, духовники, есть тиранство над человеческими душами: вы лишаете их всякой свободы, считая себя единственными обладателями свободы евангельской». «Это тиранство слышит и св. Тереза Иисуса в видении из уст Господних, тот же приговор над насилием духовников.

«В этом деле (соединение души с Богом) главный деятель – Бог, – учит Иоанн Креста. – Душу ведет Он туда, куда она не может прийти без Него, – к тому сверхъестественному, что не доступно ни разуму, ни воле, ни памяти, – так же, как поводырь ведет слепого за руку; вот почему душа должна больше всего заботиться о том, чтобы не мешать Богу… Худшею помехою было бы то, если бы слепой вел слепого. С верного пути сводят душу три слепых: духовник, диавол и сама душа» (Нооrn., 208). Это с одной стороны, а с другой: «С Богом наравне почитай всякого церковного начальника, кто бы он ни был, потому что сам Бог поставил его наместником своим» (Вrunо, 356). Мог ли не видеть Иоанн Креста это противоречие и не искать из него выхода? Но если и искал, то не нашел. В этом-то противоречии одна из главных причин его одиночества не только в миру, но и в Церкви. «В Темной Ночи отчаяния и отверженности… ни наставления, ни советы духовника нисколько не помогают… потому что душа так насыщена страданием, что не верит, что другой человек мог бы это понять» (Нооrn., 132).

Духовник человека – священник, а духовник всего человечества – Римский Первосвященник, Папа. Знает ли это св. Иоанн Креста или не знает, хочет ли этого или не хочет, – суд его над духовниками – римскими священниками – есть и суд над Римским Первосвященником и над всей Римскою Церковью. «Вынести не можете вы, чтобы (вверенные вам) души уходили от вас, и когда узнаете, что одна из них ушла от вас, то осыпаете ее упреками, внушенными, – стыдно сказать, – такою завистью, как будто она изменила вам в каком-либо деле мирском. Делаете ли вы это во славу Божию или в пользу тех душ? Нет, если уходить от вас не значит уходить от Бога, то я не вижу в этом ничего, кроме низкой зависти, гордости и самомнения…» «Я взыщу от них овец Моих», – говорит Господь о таких пастырях, как вы… К ним же обращено и это грозное слово: «Горе вам, что вы взяли ключ разумения, сами не вошли и входящим воспрепятствовали» (Нооrn., 226).

С бóльшею силою не восставал на Римскую Церковь ни Лютер, ни Кальвин. Это уже не обман Иллюминатства – Протестантизма, а его святая правда.

Как относится Бог к твари; и тварь к Богу? – Ответом на этот вопрос определяется существо всякой религии. Бог поглощается тварью на одном из двух полюсов религиозного опыта человечества, в эллинском язычестве, исключая Мистерии, а на другом полюсе, в буддизме, тварь поглощается Богом. Только в христианстве эти два противоположных начала соединяются в «противоположном согласии». Основным догматом христианства – Богочеловечеством – утверждается соединение Бога с человечеством, тварью. Но и христианство – это еще не достигнутая цель, а только путь к цели. В самом начале христианства, в жизни Христа, – эта цель уже поставлена:

Крайняя точка этого «самоуничтожения», Сына Божия в Сыне человеческом, Бога в твари, есть крестный вопль Иисуса:

В очень древних кодексах Евангелия от Марка, вместо нашего канонического чтения – сильнее, страшнее:

Так же понял и ап. Павел эту крайнюю точку «самоуничтожения», кенозиса Христа в Иисусе, Бога в человеке:

Жизнь Христа повторяется в жизни христианского человечества – тот же путь к той же цели – от «Самоуничтожения» к Воскресению. Только в исходной точке христианства, в жизни Христа, дано совершенное соединение Христа, Сына Божия, с человеком Иисусом, Несотворенного с тварью, или с подобием твари. Но в религиозном опыте христианства это соединение достигается медленно и трудно, на таком же крестном пути всего человечества, как шел и Сын Человеческий.