После позвонил Серджо с подтверждением. Он дал распоряжения, а потом набрал Эллен.
Влюбленные делают глупости – он швырнул трубку на предпоследней цифре и заходил по комнате. Звонить нельзя! Как можно было не подумать о прослушке? Это должно быть на рефлексах, он чуть все не сорвал, болван!
Он подверг ее опасности еще тогда, днем, проведенным вместе. Нет, важные вещи нужно делать как будто мимоходом. Поэтому он оделся и пошел на прием.
Там пришлось проторчать три часа, выслушивая и говоря пошлости, переходя из комнаты в комнату и лениво цедя спиртное. Наконец, в промежутке между стареющей девицей в розовом и толстяком с орденами, ему удалось выкроить минуту для разговора.
- Эллен, - сказал он, подойдя, будто ничего не случилось между ними до этого, - помните мое обещание? Завтра в полшестого мой человек заберет Вас, ложитесь сегодня пораньше.
И ушел.
Она опоздала только на двадцать минут. Неплохо. Было еще темно, предвестники рассвета еще даже не появились в небе, а ночные огни уже погашены. Воздух свеж, звуки приглушены, запахи пронзительны – как всегда по ночам. Хорошее время – еще весь день впереди.
Можно было бы полететь, это заняло бы каких-нибудь полчаса, и было бы так банально. Нет, он предвкушал долгие часы вдвоем в пути, раз уж удалось выкроить время. К тому же сейчас ночь, и вряд ли что-то случится с ней до того, как она выйдет из-под охраны дворца. Если Марго планировала что-либо сделать, она вряд ли решилась бы действовать в помещении муниципалитета, набитом охраной. Нет, до рассвета Эллен не вышла бы из дома, и ни у кого не было возможности перехватить ее. Он успел раньше.
Эллен вышла через черный ход. На ней было что-то очень легкомысленно-пестрое, но смотрелось здорово. Босоножки на высокой платформе (внимание, каблук), сумочка. Ладно, это он предусмотрел.
Она зевала на ходу и почти сразу уснула, забравшись на сидение.
Бамц, сумочка улетела в ближайший мусорник на перекрестке. Читай книги на Книгочей.нет. Подписывайся на страничку в VK. Скорее всего, там был паспорт, кредитка, телефон, и тысяча других необходимых женских вещей. Что ж, эти документы ей больше не понадобятся. А личные вещи – ты уж прости.
Теперь туфли. Он успел осмотреть их – толстая сплошная подошва, каблук встроен в платформу, две белые ленточки держат все это сооружение на ноге.
- Эллен, Вам будет удобнее, если Вы разуетесь, - говорит он ей.
Она недовольно бурчит, но расстегивает пряжки и засыпает снова. Прощайте туфли. Он захватил шлепки взамен – обычные дешевые шлепки из магазина на окраине. Они будут великоваты на ее ноге.
Платье. Это уже сложнее: невозможно сказать женщине, которую уважаешь, «разденься, я проверю на тебе маячки» - прямо на улице в пять утра.
Из Мендосы выехали по тринадцатому маршруту. Узкая шоссейная дорога вела к подножию гор, пыль, прибитая росой, начнет подниматься позже. Заросли кустов высотой в полметра, разбросанные там и тут деревья, темнели на фоне синего неба, мелькали мимо машины, как силуэты притаившихся в засаде разбойников. Миновали ручей, оставили позади небольшое ранчо.
Постепенно дорога стала подниматься вверх, и приблизились горы. Их изогнутые складки, похожие на смятую с утра постель, прорезала узкая линия пути, вьющаяся и с каждым поворотом поднимающаяся все выше. За холмами лежала чаша гладкого спокойного озера – оно мелькнуло и исчезло. Снова долина и лежащие по бокам белесые хребты. Все так изменчиво, и, в то же время, однообразно здесь.
В маленьком городке Успальята с ними случилась неприятность – случайно пролилось кофе, купленное на заправке. И надо же – на платье! Безнадежно испорчено, ничего не поделаешь. Мужчины так неловки в важных вещах!
Было еще слишком рано, чтоб ломиться в магазины. По счастью, Фред оказался страстным рыбаком, и как раз недавно ездил на озеро с племянником, чьи запасные штаны и рубашка все еще валялись в багажнике. Переодеться удалось в туалетной кабинке.
Туговато в бедрах и длинно везде в других местах. Штаны пришлось подворачивать, рукава закатывать, полы связывать. Тот еще вид. Куда-то пропали туфли, шлепки болтались, еле удерживаясь на пальцах ног.
А белье пришлось оставить - придумывать племянницу он не рискнул. Это, пожалуй, было самое смешное похищение женщины в истории.
В Успальяте машина свернула на международную трассу, теперь это была асфальтированная дорога в несколько рядов. Начинался рассвет, вдоль дороги высокими рядами стояли тополя, их то и дело обгоняли автобусы и большие вантажи. Эллен ничего не спрашивала о дороге, она вообще сидела тихо, и он не знал – была ли это сонливость, усталость, страх или осознание ситуации. Он вообще плохо ее понимал. Иногда казалось, что вот – все просто, а потом оказывалось, что думает она и говорит совсем не о том. Одно было не так, как раньше – не возникало никаких ассоциаций с Рамоной. Эллен была слишком собой, и с ней не приходилось заполнять пустые лакуны образами прошлого.
