На короткое мгновение в комнате воцарилась тишина. Папа размышлял, ну а я с замиранием сердца томилась в ожидании его вердикта и надеялась на то, что мне все же удалось его убедить. Понимаю, не до конца, но тень сомнения в его голове уже поселилась. Я знала, он искренне желает мне добра и всячески уберегает от напастей, но пора и мне самой научиться отвечать за свои поступки. И сейчас мне хотелось, всем сердцем, чтобы родители наконец-то поняли, что не должны всю жизнь нести за меня ответственность. Что появление на торжестве, решение обучаться у Эльгона, сделка с ним — исключительно мой выбор и мое решение. И мне за него расплачиваться в случае неудачи, не им.
— Наверное, ты в какой-то степени права, Аль, — проговорил в итоге отец, и я не поверила своим ушам. — Вечно держать тебя здесь под присмотром мы не можем, равно как и ограничивать твою свободу, — папа мимолетно мне улыбнулся, хотя во взгляде залегла какая-то тоска. — Но и оставить тебя одну я не могу, пойми. Твой дар, он… — родитель кашлянул, — Слишком опасен, и рядом всегда должен быть кто-то, кто сумеет тебя отговорить от необдуманных решений.
На этих словах я немного напряглась. Решительность, с которой отец это сообщал, не предвещала ничего хорошего. По крайней мере, в последующих его словах мне с ним спор точно не выиграть. Пыталась и неоднократно.
— За мной присмотрит Эльгон, — невинно захлопала ресничками.
— Прости, Альилла, — строго заявил папа, — но Эльгон хоть и отличный маг, я ему не доверяю. За тобой будет присматривать Эмиса.
Кажется, весь мой мир только что рухнул. Под присмотром этой надзирательницы разве только чокнутый не повесится.
— Что? — протянула растерянно. Даже, я бы сказала, расстроенно.
Не такого исхода я ожидала, готовя свою сегодняшнюю речь.
— Эмиса будет за тобой присматривать, — повторил с абсолютно серьезным выражением лица отец, и я осознала, что он совсем не шутит.
— Она же меня ненавидит, — напомнила резонно. — С чего ей вообще за мной присматривать?
— Брось, Аль, ты знаешь, что это не так, — попросил родитель. — К тому же, она тоже победила в первом туре отбора, так что сможет за тобой приглядеть и отговорить от безумных действий.
Ага. Например, от участия вообще. То еще безумие.
— А Лилиан? — средняя сестра в нашем «дружном» семействе казалась мне более адекватной. — Уж лучше она, чем Эмиса.
— Лилиан из отбора уже выбыла, — с сочувствием, словно сестра могла нас слышать, признался папа. — Так что остается только Эмиса.
Ух, надеюсь, ее тоже выпрут!
— Это жестоко… — поканючила я.
— Либо так, — заявил строго отец, — либо будешь сидеть в своей комнате и ни в каких отборах точно участвовать не станешь.
Прозвучало безвыходно, поэтому, поскрипев зубами, решила, что Эмиса — меньшее из зол. Уж как-нибудь ее потерплю. Ведь папа согласился на мое дальнейшее участие!
— Хорошо, — согласливо кивнула.
— И помни, — напутствовал родитель. — Эльгону я не доверяю. Пусть он каким-то чудом и может до тебя дотронуться. Тут уж, прости, дочь, не радоваться нужно, а хорошенько задуматься.
Кивнув второй раз, полностью соглашаясь с доводами папы, поднялась с кресла. Надеюсь, сама-то Эмиса в курсе, какую чудесную пару я ей составлю на следующем празднике?
— И будь осторожна, Аль, — попросил отец. — То, что случилось, может и повториться.
Улыбнувшись, клятвенно пообещала, что буду внимательнее приглядываться ко всем незнакомым людям, которые начнут ко мне подходить. Вполне возможно, что тот незнакомец уже выбыл, как Лилиан. Вполне возможно, украсть мою магию пытался кто-то другой. И в любом случае нужно быть крайне осторожной и предупредительной.
— Спасибо, — поблагодарила родителя. В груди чувствовалась уверенность, боевой дух вновь воспрял.
Ну что ж. Пора готовиться к королевскому празднику, в котором я приму теперь уже официальное участие!
До следующего тура, к которому также приурочивали небольшое торжество, оставалась всего пара дней. Обычно их отводили для своеобразной подготовки участников, я же решила заняться кое-чем иным.
— Ну пожа-а-алуйста, — канючила над ухом Эльгона вот уже в который раз.
Маг тем временем сидел за письменным столом в небольшом рабочем кабинете и уверенно старался сохранять невозмутимость. Листал какие-то бумаги и письма и на меня не оборачивался. Для пущего эффекта ему бы еще только какой-нибудь бумаженцией от меня начать отмахиваться.
— Я готова, — с охотой закивала, перемещаясь на кресло перед его столом, чтобы эффектнее маячить перед глазами. — Меня даже родители отпустили!
Точнее, один родитель, но об этом аспекте Эльгону знать вовсе не обязательно. Мама была категорически против, но ее отец пообещал взять на себя, за что я была ему безмерно благодарна.
