– О Господи, ты мне уже просто надоел с этим дурацким словом, заставляя и меня, его повторять. Ты, что так до сих пор не понял, она не любит тебя, иначе бы не согласилась выйти за меня, причем уж поверь она это сделала с огромным удовольствием. Если сомневаешься, не возражаю, можешь спросить сам. О чем еще говорить.
Седрик медленно поднял на брата глаза, в которых весьма заметно сквозило осуждение и обида, чувствуя, что не может больше находиться рядом, сообщил:
– Еще раз схожу на могилу отца и сразу уеду. Доволен?
Уилл улыбаясь ослепительной улыбкой, удовлетворенно кивнул головой:
– Счастливого пути.
В подземелье было холодно, на стенах в подсвечниках стояли горящие факелы, их тусклый свет слабо разрывал темноту лишь вблизи, чуть дальше, буквально, через несколько шагов стоял кромешный мрак, вытащив из подсвечника факел Седрик уверенно прошел к могильной плите под которой был похоронен отец. Мысленно прощаясь с ним, непроизвольно ощутил, что в подземелье уже не один, повернув голову в сторону, различил два приближающихся силуэта и без труда узнал, когда они подошли почти вплотную смог даже различить выражения их лиц, Уилл хмурился, а Уйэкфилд выглядел крайне виноватым. Бросая прощальный взгляд, невольно скользнул глазами дальше, с сомнением глядя на плиту, рядом задумался, припоминая, кто же там похоронен, могила матери была с другой стороны, внезапно понял, не может вспомнить, просто потому что даже не знает, кто там лежит. Обращаясь к Уйэкфилду, поинтересовался:
– Кто здесь похоронен?
Вместо него неожиданно ответил Уилл:
– Какая то дальняя родственница – Он пренебрежительно фыркнул и с издевкой в голосе пояснил – Говорят еще одна жертва злополучной любви.
Выйдя наружу, во двор, от ослепившего глаза солнца Седрик непроизвольно зажмурился, привыкая постоял несколько секунд, и молча направился к конюшне, Уилл также молча, не выражая никаких эмоций, с невозмутимым лицом наблюдал за ним. Уйэкфилд время от времени с тревогой поглядывал на Уилла, в очередной раз, бросив в его сторону пытливый взгляд, заметил, как у того судорожно подрагивая напряглись и побелели сжатые кулаки. Не глядя по сторонам Седрик сам оседлал своего коня, лихо вскочив в седло дал шпоры. Уилл стоя на крепостной стене пристально наблюдал за братом, Уйэкфилд грустно качая головой и громко поцокивая языком упорно не отводил осуждающего взгляда.
– Да не смотри ты так, самому тошно. Может хочешь, чтобы на его месте сейчас был я. По-другому просто не получится.
Не в силах больше сдерживаться дав волю эмоциям последние слова Уилл почти прокричал, но и это не принесло облегченье, а ему просто необходимо было выплеснуть переполнившую сердце горечь, резко с силой ударил кулаком о каменную стену, сняв кожу с костяшек на кисти даже не обратил внимание на обильно побежавшие струйки крови.
