Аннотация
Все девушки мечтают о принце, но это вовсе не означает, что принц тоже мечтает обо всех этих девушках.
- Никогда больше даже не начинай об этом разговор!
- А я пока и начатый не закончил, - со спокойной ехидцей констатировал крепкий седовласый мужчина лет пятидесяти, и, небрежно дернув шнур звонка, приказал, - чаю!
Из соседней комнаты ловко просочился доверенный секретарь с серебряным подносиком, на котором исходили душистым паром две чашечки тончайшего богнисского фарфора, неслышно заменил остывший напиток и так же молча выскользнул прочь.
- Зато закончил я. И не собираюсь в сотый раз говорить тебе - нет! - с непреклонной решимостью отрезал его собеседник, резко отодвигая чашку с нетронутым напитком.
Ему было на вид не больше двадцати семи, но твердо сжатые красиво очерченные губы и холодный взгляд темно-серых глаз выдавали окончательно сложившийся характер самостоятельного мужчины.
- Потому что собираешься сказать - Да?! - едко подловил племянника Багрант.
Вернее, его величество Багрант Теорид Кайгарский.
- Дядя, - голос племянника стал ледяным и бесцветным - тебе вовсе не к лицу вести себя, как шут на празднике весны. И ты, кажется, забыл, что мой отец никогда не одобрил бы таких методов. А ведь именно ты клялся ему, что никогда и ни в чем не станешь меня принуждать!
- Дорд, - устало пробормотал король, разом теряя наигранное оживление, - судя по тому, что ты осмелился упрекнуть меня данным твоему отцу обещанием, я действительно разозлил тебя до крайности. И потому прошу прощения… но только за то, что хотел договориться по-хорошему. Видят боги… не хотелось выливать на тебя всю ту грязь, в которой, по долгу своего положения, приходится копаться мне. Вон там, на столе, в шкатулке маленький ключик… открой мой сейф и возьми верхнюю связку свитков. Читать можешь тут… я пойду, навещу своих питомцев. Через час вернусь и мы договорим.
Багрант Теорид неспешно допил свой чай, не обращая внимания на настороженный взгляд племянника, легко поднялся из кресла и вышел через балконную дверь, широко распахнутую по причине необыкновенно погожего денька.
Дорданд проводил его задумчивым взглядом прищуренных глаз и нехотя поднялся с кресла. Что-то говорило ему, что ничего хорошего в дядиных свитках он не увидит, тогда к чему торопиться? Неприятности нужно держать от себя подальше, столько, сколько возможно. Тем более эту дурацкую свадьбу, придуманную его величеством. У него в жизни и так хватает ограничений… зачем ему еще одно?
Обнаружить свитки, про которые говорил дядя, оказалось довольно легко, кроме них в маленьком сейфе лежала лишь пара роскошно оформленных талмудов. Один с законами Эквитании, второй содержал правила придворного этикета, выучить которые у дяди никогда не хватало терпения, вот и держал том под рукой.
Дорд вернулся на кресло и не спеша развязал стягивающий свитки шнурок, потом взял в одну руку первый свиток, в другую - слегка остывшую чашку, пить слишком горячее он никогда не любил. И не столько потому, что герцог считал это очень вредным для здоровья, сколь от решимости характера, торопящего проглотить любой напиток махом. А вот с крутым кипятком такое не проходило, не раз ему пришлось обжигать язык, пока не взял за правило давать чаю немного остыть.
Однако первые же строки, написанные сухим языком полицейского рапорта, заставили герцога сначала забыть про чай, а потом и вовсе отставить чашку прочь. Все прочитанное было слишком серьезным и неожиданным, чтобы отбить всякий аппетит на несколько дней. И как он подозревал, начались настигшие Дорда события, вовсе не сейчас, а еще тридцать с лишним лет назад. В тот самый день, когда его отец одновременно разорвал помолвку с принцессой соседнего Имганта, и отказался от трона в пользу младшего брата. Оставив за собой лишь небольшое Анримское герцогство, расположенное под самыми горами и не имевшее никакого стратегического значения.
И все это только для того, чтоб жениться на девушке недостаточно знатного для короля происхождения и совершенно невыгодного для королевства положения. Попросту - на дочери одного из тех обедневших аристократов, которых так любят звать на торжественные семейные мероприятия купцы, и которым они же так не любят давать в долг. Впрочем, потеря королевского трона никогда не удручала Дорданда, еще лет в двенадцать он сообразил, что если бы отец женился на другой женщине, и не весной, а осенью, как намечалось ранее, то его самого и на свете никогда бы не было. К тому же обязанностей и обязательств и у герцога столько, что иногда он с удовольствием сменялся бы с Эртрайтом, своим двоюродным братом, бывшим лишь на пару лет его моложе и в неисчислимое количество раз беднее. И потому не имевшего абсолютно никаких обязанностей.
