- Мы хотим уехать… твои постояльцы мне разонравились.
- Хозяин… - Зул метнулся к трактирщику и, склонившись к его уху, что-то торопливо зашептал.
- Ладно… - нехотя согласился Улдис и, повернувшись к капитану, впервые открыто взглянул тому в глаза, - вас Зул поведет, он и лошадок назад пригонит.
- Я могу за них заплатить, - твердой рукой потянулся к поясу Брант, всегда имевший при себе солидные суммы в зачарованных магами королевских обязательствах.
- Если они узнают,- шепнул трактирщик, красноречиво показывая глазами в сторону второго этажа, - что я продал лошадей… моей семье грозит опасность.
- Так может… ты и сам… - сделал щедрое предложение капитан, еще минуту назад даже не помышлявший о таком варианте.
- Нет… - с горечью пробормотал Улдис, - я слишком много труда сюда вложил… идите, я скажу… что вы мне угрожали и Зула взяли заложником.
- Иногда жизнь дороже всякого добра… - Брант ясно понимал, что ему не удастся уговорить прикипевшего сердцем к родному дому трактирщика, но искренне его жалел.
И пока возвращался в зал, решился на отчаянный блеф.
- Я пока ухожу… по делам, - поигрывая кинжалом, твердо заявил он стоящему на коленях главарю, - но через пару дней вернусь. Если к тому времени вы еще будете здесь - пеняй на себя. И смотри, не перепутай! Тут не должно быть только тебя и твоих людей! Все остальное, таверна, дома, мое судно и все, кто здесь живут, должны быть на месте и в полной неприкосновенности. Иначе… тебе придется сильно пожалеть, что ты осмелился ослушаться Бранта Дрезорта.
Главарь, слушавший капитана с нескрываемой ненавистью, едва услышав это имя, приподнял ошпаренную рожу и вгляделся слезящимися глазами в его лицо. Несомненно… это он, их главный враг. И как только не побоялся приплыть сюда с такой маленькой кучкой людей…
Хотя, хороший маг иногда стоит целого полка.
- Клянусь… - пробормотал пират глухо, следя, как замотанные в плащи гости исчезают в ведущей на кухню дверце.
- Улдис… - лишь через полчаса пират решился негромко окликнуть трактирщика, - ну, уехали они?!
- Уехали… - осунувшееся лицо хозяина виновато смотрело из-за решетки, - велели тебя не развязывать, и вообще не шевелиться… пока знак не подадут… ты уж извини… но Брант такой человек… лучше не злить.
Что-то тихо хлопнуло и над столом взлетело бледно-зеленое призрачное изображение мерзкой оторванной головы. Медленно поворачиваясь в разные стороны, голова строила оторопевшим дружкам гнусные рожи, подмигивала и показывала язык.
- Это же знак?! - первым опомнился главарь, - развязывай, что стоишь!
- Бегу уже, - отозвался Улдис, распахивая дверь и бросаясь к пирату, - а что бы это значило… ты не в курсе, случайно?
- Я только одно могу сказать тебе наверняка, - едва ощутив себя свободным, главарь первым делом ринулся к висевшему в простенке узкому зеркалу, - больше таких прибылей, как раньше, тебе не видать. Если только не захочешь переселиться восточнее… я давно приглядел там подходящую бухточку.
- Сейчас ничего не могу решать… - уклонился от ответа лукавый Улдис, - они взяли в проводники Зула, подожду, пока он вернётся.
Фантом лопнул, оставив после себя запах тухлого мяса.
- Что он этим хотел сказать? - еще недоумевал Улдис, а его друг уже яростно свистел в боцманскую дудку, созывая своих людей.
- Не знаю и знать не хочу. Но что ничего хорошего - это точно. Я тебе должен… возьми те товары, что сложены в складах и будем в расчете… мы уходим. Если тут будет спокойно, зажигай по вечерам условный сигнал… да не вздумай шутить…
- Они лошадей забрали, - честно предупредил трактирщик, - не знаю даже, скольких. А предавать я никогда привычки не имел… сам знаешь. Ну а как тут сложится… только боги знают.
Уже через час таверна опустела, но только в тот момент, когда в предвечернем сумраке растаяли на склоне дальнего холма крошечные темные точки последних лошадей, трактирщик решился выпустить из подпола жену и детей, которых каждый раз прятал туда при появлении пиратов.
- Так это же была обычная пугалка… у нас, на летнем празднике ведьм, маги таких много запускают, - разрешила мучения мужа сразу принявшаяся за уборку Сина.
Теперь Улдис и сам припомнил этот городской праздник, вот только не мог уразуметь, как связать оторванную голову с его таверной и пиратами?
Да и как бы мог бедолага догадаться, что упыриная голова была самая страшной из кратковременных иллюзий, которую умела создавать Милли?!
Тонкий, пронзительный женский визг вырвал Галирию из странного оцепенения, владевшего девушкой до этого момента. Нечто подобное этому состоянию, напоминавшему то ли полусон, то ли паренье между жизнью и смертью, когда серая дымка нереального плотно окутывает не менее тусклую действительность, девушка испытала до этого только раз в жизни, когда в метель заблудилась в нескольких шагах от дома.
