— Думается мне, — я внимательнее присматривалась к фамильяру, — что ты мастер от ответов уходить. Меня вокруг пальца обвел, толком ничего не объяснил, про цесаревича умолчал. Признавайся давай, что тебе известно.
Я посильнее сжала внушительную тушку. Нет, боли ему не принесла, я животных не мучаю, но намерения свои показала. Мы как раз в комнату пришли.
— Да нет у тебя ничего с цесаревичем, мамой клянусь, — истошно замяукал Воланд. — Я и сам толком ничего не знаю, я же твой фамильяр, а не Олюшкин.
Он спрыгнул с моих рук и устроился на постели.
— Совсем ничего не знаешь? — не поверила ни единому слову. — Я князя Долгорукого о чем-то спросила. Александра спасла. Как?
— А разве ж это важно, Ольга? — проворчал кот.
— Если не хочешь, чтобы меня быстро обнаружили, то важно, Воланд, важно, — прищурилась я. — Уже вопросы у Его Превосходительства вызываю.
— Ой, горе ты луковое. Везде беду ищешь. Ничего в знакомстве цесаревича и Олюшки такого нет. Она просто стала свидетелем, как Его Высочество к магии обратился, фею призывал.
— Фею? — не удержалась от смешка. — Какую фею?
— Такую фею, — буркнул Воланд, — желания она исполняет. Целых три. Нам бы такая не помешала.
И то верно.
— Давай сами призовем? — рассмеялась я, поглаживая животное по шерстке. — Тебе борьба с врагами, мне дорога домой.
— Ага, и будет как с цесаревичем... Он призвал и чуть лапти не отбросил. Вместо феи черт явился, — пожаловался питомец. — Благо Олюшка сразу распознала его сущность. Начал он Александра мучить, а девушка все подсмотрела, позвала на помощь Его Величество и князя. Сергей его спас, а Николай Романович, чтобы дело замять и чтобы никто не проговорился, предложил помолвку.
— А фея? — недоумевала я.
— А фею никто и не видел. Нет их уже, — фыркнул кот, — перебили в самую первую войну.
Что же, первое, что я уяснила, это то, что у меня преступно мало знаний об истории страны. Надо устранить подобное упущение. А во-вторых, что будущий правитель империи виноват в возможных прорывах. Он, оказывается, нижний мир распечатал, сам того не ведая.
Его Величество быстро осознал, что натворил его отпрыск, но если Долгорукому он доверял, был уверен, что тот и рта не раскроет, то личность княжны Бестужевой вопросы вызывала.
— Как с вами сложно, — потерла виски от боли.
Меня будто горячей иголкой тыкали. Фея, магия, демоны и черти... И замужество еще, будь оно неладно.
Из комнаты я больше не выходила. Попросила Любушку мне учебники принести по истории, читала долго, но в памяти едва ли что-то оставалось. Я больше о Сергее думала, перебирала все его фразы и поведение.
Мать его ко мне настороженно отнеслась, но это, похоже, из-за слухов. Видел, может, кто-то слышал, как я про цесаревича говорю. Сам князь показался благородным, честным, красивым...
Немного обидно было замечать, как свысока он смотрит на меня. Не нужно быть гением, чтобы догадаться, я его внешностью не впечатляла. Полненькая, круглая, без магии, пустышка. Он сам признался, что мечтал о другой невесте.
Даже занятно, а кого он выбрал, в кого влюбился?
Что-то мне подсказывало, что девушка не дворянской крови. С него станется, он мог и с горничной в отношения вступить.
Сергей Владимирович достаточно решителен, позвал бы уже суженую к алтарю, а коли не позвал... Да еще и обрадовался моему предложению...
Определенно у семьи Долгоруких множество своих скелетов в шкафу.
Неожиданно в дверь постучались.
— Олюшка, можно? — ласковым тоном обратилась Антонина Михайловна.
Я чуть слюной от шока не подавилась.
— Проходите, конечно, — разрешила матери. — Чем обязана?
— Я все-таки не понимаю, отчего ты так спокоен, Сереженька, — вдовствующая княгиня Долгорукая, сидя в карете, не унималась. — Как мог Его Величество к нам настолько пренебрежительно отнестись? Свадьбу с Бестужевой, с этой...
— Чем же она не подходит, матушка? — оборвал князь причитания пожилой женщины. — Ольга Юрьевна достаточно знатна, из хорошего рода, с богатым приданым.
— Но она Бестужева, — фыркнула Екатерина Степановна, — дочь врага твоего отца. Да и лицом не вышла, и манерами, магии нет, и слухи еще эти...
— Про слухи я вам уже все сказал, — твердо произнес Сергей, не давая дальше обижать невесту, — а по поводу ее других недостатков... Она достаточно миловидна, умна, а нелепую вражду между Бестужевыми и Долгорукими давно пора прекратить. Никто уже и причин не помнит.
Дальше они ехали молча. Он всем видом показывал, что разговор окончен, но решил для себя, что проведет беседу с домашними по поводу своей будущей жены.
Ольга или Олюшка, как звали ее в родной усадьбе, его удивила. Совсем не походила на ту девушку, которую он периодически встречал при дворе Николая Романовича.
Забитую, скромную, над которой все придворные смеялись, даже родные братья в сплетнях по ней проходились. На всех праздниках она в угол жалась, стеснялась, на танцы ее никогда не звали.
Сегодня она была уверенной, умной, говорила такие вещи, которые ни одна барышня не произнесет. И как храбрости хватило?
