Одевшись, князь забрал у меня свечи. Создал на руке огонь, определенно хвастаясь. А я сосредоточилась и попробовала отправить в сон всех присутствующих в особняке. Молилась, чтобы сил на это хватило. После включила магическое зрение и мнила себя эдаким детективом — рыскала в каждом уголке, надеясь, что камни где-то спрятаны.
— Оль, успокойся, — крался за мной супруг. — У тебя резерв утекает, как вода сквозь пальцы. Это бесполезно.
Мы находились возле сокровищницы. Магическая печать меня впустила, признавая родство.
— Что бесполезно? — за спиной зажегся свет.
Нас заметили.
12.4
Я и Сергей превратились в ледяные скульптуры. Получается, что грош-цена моей магии. Это брата в сон не склонило, не заснул, почуял, что в доме что-то происходит.
— Объяснитесь? — задал вопрос Федор, тоже одетый по-домашнему. — Как понимать ваше появление?
— Федя... — я ласково обратилась.
Перебирала варианты, как отбрехаться, надеялась на девичье обаяние.
— Она ясновидящая, — не захотел укрывать мой секрет Долгорукий. — И ищем мы оба артефакта. Ты и сам понимаешь, что рано или поздно я бы о нем спросил.
— Понимаю, — кивнул глава семьи, переводя взгляд с меня на Сергея, и обратно. — Верю, что во благо, но Оля... ясновидящая?
Помнил, как меня считали полоумной, что я помалкивала, ни на что не реагировала. Уточнять по поводу камней не стал...
Я повернулась к Долгорукому.
— А давай на всю Ивановскую возвестим, а? — разъярившись, обратилась к мужу.
— Это твой брат, он имел право знать, — невозмутимо отвечал мужчина.
— Оля, это правда? — изумлялся все больше Федор. — Почему молчала? От меня скрывала?
Казалось, что он искренне обиделся и разочаровался во мне.
Как сложно в этом мире. За предыдущую Олюшку не выскажусь, могу исключительно за себя.
— А кому говорить? Ты в трауре, мать меня ненавидит, твоя жена избегает, братья издеваются. Хватит, не буду рассуждать. Хочешь отмыться от позора, помоги. Или не мешай. Знаешь же, что я ничего плохого Бестужевым не сделаю. —Тараторила, будто заведенная.
Как известно, лучшая защита — нападение.
И опять я сильно удивляла родных. Полагала, молилась, чтобы они мой изменчивый характер соотносили с обретением дара. Об иномирянстве знать им не следовало.
— В гостиную идите, — принял к сведению мои слова князь Бестужев. — Это самая старая комната. Вокруг нее всю усадьбу и построили.
Я, поджав губы, послушала совет. Вбежала в помещение, где нас принимали, взглянула на все в ином свете.
У меня пальцы задрожали от нетерпения. Неужели подобное случается? Я как в рентген иномирский превратилась.
Все утро об этой комнате не помышляла, а сейчас глаз отвести не могу.
— Там, — ткнула в сторону камина, — оттуда свет неясный идет.
Двое мужчин, не задавая вопросов, принялись ощупывать строение. Нажимали на все кирпичи, двигали все статуэтки... Каждая попытка оказалась тщетной.
Наконец, мне пришла мысль, что создавал и прятал этот тайник маг, примерно равный мне. Сама коснулась камина, провела ладонью по поверхности, и внизу, под тем отверстием, где складывали поленья, выдвинулся маленький, скрытый ящичек.
Федор и Сергей охнули, а я прижала пальцы ко рту.
Отодвинула, но ничего не трогала.
На каменной, серо-черной поверхности лежало два рубина. Один большой ,с кулак величиной, сообщавший о мощи его истинных владельцев, принадлежавший роду моего мужа, второй чуть менее увесистый. Сколотые, но продолжавшие сиять алым светом.
— Ты нашла... — брат не верил своим глазам.
— И наш, — с благоговением говорил супруг.
Касаться рубинов побоялась, догадывалась, что демон все прочувствует. Да, я понимала, что враг где-то поблизости, что про артефакт ему известно, и он давно присматривается ко мне. Но сколько я бы не оборачивалась, как бы пристально не следила, ни в ком его злой сущности не находила.
Закончив с поисками, я отправилась к себе. Сергей лично меня проводил. Князь остался беседовать с Федором, но в их разговор больше не вникала, много магии было во мне потрачено. Пусть обсуждают, мирятся. С давнего конфликта много воды утекло, а два рода непримиримыми противниками остались, пока я замуж не вышла.
Утром, как и повелел муж, мы отправились домой. Во время сборов, пока я терпеливо ждала карету, к Долгорукому подбежала Антонина Михайловна. Она долго что-то нашептывала ему на ухо, а супруг то и дело менялся в лице. Мне бы спросить, что она придумала, а сил нет.
— Спи, Олюшка, — он помог мне сесть. — Позже все обсудим, ничего скрывать не буду.
По негласной договоренности камень Бестужевых оставался у главы семьи. Домашним Федор не сообщил, спрятал его подальше. Долгорукие забирали свой, чтобы сложить в собственную сокровищницу. Топор войны был зарыт, брат и супруг с раннего утра перестали друг на друга огрызаться. Оба беспокоились обо мне.
Я упала Сергею на плечо, сомкнула глаза, но когда открыла...
Нехорошее предчувствие разразилось аккурат перед тем, как мы подъехали к родной усадьбе. Вся дружина во главе со Всеволодом отсутствовала.
— Сиди здесь, не выходи, — приказал мне Сергей.
Он скинул пальто, размял суставы и ринулся вперед.
