Ну и куда все подевались, интересно? Спать, что ли, полегли?
Оказалось, нет. Оля, читая журнал, тихонько пила чай на кухне, а Сашка, как выяснилось, отправился в ночной клуб. И Магистра моего с собой прихватил. Хоть одна удача, и с этой парой сегодня объясняться не придется…
Но укол ревности я всё же ощутила — чего это мой кот по злачным местам с кем ни попадя шляется! Хотя… Можно это использовать и заявить, что это он виноват. Вместе с Сашкой. А что? Настояли бы на поездке со мной, глядишь, и обошлось бы…
Мне стало стыдно. Какая же я сволочь всё-таки… Мало того, что совершила дебильный поступок, так теперь ещё и пытаюсь свалить ответственность на самых близких и родных… Похоже, что-то с моей совестью действительно не так.
Ольга засуетилась в попытке нас накормить, но мы отказались и дружно попросили кофе, что само по себе было странно, поскольку до тошноты нахлебались его ещё у Виолетты.
Виктора Андреевича ещё понять можно, наверняка ему было над чем подумать… а я-то чего расселась? Нет бы бегом в кровать нестись, пока сладкая парочка не вернулась!
Гостиная продолжала благоухать, но сейчас красота не то что не спасала, даже не пыталась пробиться через мутную круговерть тревожных мыслей.
Мы пили кофе и молчали, как враги. Тишина давила на перепонки, звенела в ушах натянутой струной. У меня разболелась голова, и казалось, что она вот-вот взорвётся, как простреленный череп несчастного Кирюши…
Не выдержав напряжения, я встала, негромко включила музыку и плеснула себе коньяка. Сразу полегчало. Жестом предложила Виктору присоединиться, но он отказался, отрицательно качнув головой.
Пауза затягивалась, и создавалось впечатление, что мы уже никогда не сможем заговорить. Не только между собой, а вообще ни с кем. Что нужно сделать над собой невероятное усилие, чтобы родился хоть какой-то крохотный звук…
У меня и прежде бывало такое, обычно после ссоры с близким человеком. Когда молчишь-молчишь, вроде по собственной воле, а потом вдруг бац, и начинает казаться, что ты потерял дар речи навсегда.
Молчание сгущалось, нависало над нами грозовыми тучами. Пространство уже искрило… и мне очень хотелось сказать какую-нибудь несусветную чушь, лишь бы убить это гнетущее безмолвие. Но никак не выходило. Тоже ещё — великая немая! Не знаю, испытывал ли кто-то нечто подобное, но ощущение жутко неприятное.
В отличие от меня Виктор Андреевич, вероятно, молчал сознательно. Я даже подумала позже, не обучался ли он тоже актёрскому мастерству? Потому что держать паузу, так умело накаляя атмосферу, дилетанту не под силу.
— Ну и что мне с тобой делать? — обронил он, когда накал страстей достиг апогея. — Судьба ты моя непокорная…
И в эту секунду мир взорвался! Разлетелся миллиардами разноцветных осколков и закружился в бешеном танце.
Мы целовались, как безумные, в этом хаосе атомов и нейтрино, на которые распался привычный мир.
«Вот теперь я действительно сошла с ума!»
Это было как озарение, как сотворение новой Вселенной, и в этот миг я совершенно точно любила этого человека!
Именно его я ждала столетиями, исполненными смертельной тоски, спрятанной в самые потаённые уголки сознания. Именно его искала в каждом новом лице… И не находила.
Он совершенно точно был с моей планеты. Мы шли друг к другу через века, тысячелетия и миллионы непохожих миров.
Но почему так долго? Так долго! Что я даже не сразу узнала его…
А он? Узнал ли он меня?
Вся моя предыдущая жизнь в сравнении с этим мгновением показалась смешным, ничего не значащим фарсом. Митька, прости! И спасибо, что отрёкся от меня! Ты, конечно, был немного похож… и даже что-то знал про мою планету… но ты точно был не он.
Мы не могли оторваться друг от друга, как умирающие от жажды путники не в силах оторваться от чистого источника. Словно слишком долго скитаясь по пустыне, давным-давно потеряли надежду найти живительную влагу и теперь, случайно набредя на родник, не могли поверить в его реальность…
Виктор смотрел на меня такими глазами… куда там всем остальным!
Футболки полетели на пол, и я увидела страшный косой шрам у него на груди.
«Господи, что это? Ты был ранен?» — безмолвно ужаснулась я, понимая, что с такой отметиной шанс выжить был минимальный.
«Я никому не рассказывал, как было на самом деле… — помедлив, мысленно отозвался он, — но ты должна знать обо мне все».
Он был боевым офицером. Спецназ. Война. Кровь, грязь, смерть. И постоянное ощущение пустоты в душе…
Тот день выдался особенно трудным. Его ребята, те, что остались в живых, падали от усталости и засыпали на ходу. Он и сам едва держался на ногах, но кто-то должен был заступить в караул.
Командир. От его решений зависит очень многое, если не всё. Одно неверное, и ты подставишь всех, кто тебе доверяет.
Виктор отправил бойцов спать, и это было ошибкой. Нельзя оставаться в карауле одному. Особенно ночью, особенно в горах, где враг в своей стихии, а тебя тупо вырубает.