— Андрей?! Что?! Что случилось?!
— Рита! Она умерла!..
— Кто?.. Лика?.. — руки мои разом онемели, я едва не выронила телефон. Уши словно резко заложило ватой, а в комнате будто вмиг образовался вакуум.
Воздуха не хватало. Кот возмущённо запрыгнул обратно, но увидев, как я силюсь вдохнуть, вопросительно замер. Занавеска молча развевалась, тени качались перед глазами, а личные переживания мгновенно потеряли смысл перед лицом настоящей беды.
Но тут, перекрывая всхлипы Андрея, из динамика послышался вполне живой, возмущённый голос любимой тёти, с которой за секунду до этого я почти простилась:
— Андрей, ну ты совсем рехнулся?! Какого ты пугаешь ребёнка?! Дай сюда трубку. Рит, ты в порядке?
Я судорожно сглотнула, выдавила «Нет» и услышала дождь, который так же внезапно, как и начался, пошёл на убыль, и сейчас уже срывался редкими громкими каплями. К рукам вернулась чувствительность, и теперь они мелко дрожали.
— Это не я, это Ася… — тётя шумно вздохнула. — Я понимаю, для Андрея — ужасная потеря… но это же не повод пугать родных до полусмерти! Ты не представляешь, что тут у нас творится… — понизив голос, сказала Лика, а потом крикнула куда-то в глубины своего огромного дома: — Андрей, ну я тебя умоляю, успокойся же ты наконец! Сто раз же говорила: крупные собаки долго не живут! Ну не живут же, правда?.. — возвращаясь ко мне, всхлипнула она. — Прям не знаю, что с ним делать… совсем очумел. Мало того, что выкупил целый гектар на кладбище, на всю семью, представляешь? Чтобы нас всех потом рядом с Асенькой похоронили… Я-то не против, и даже хорошо, но ты бы видела этот гроб! Всю могилу цветами завалил, памятник заказал огроменный. Сидел там до ночи, еле уговорила домой поехать… Даже священника где-то раздобыл, ну представляешь?.. Чистый маразм… А Аська… блин… жалко ужасно… — тётя вновь захлюпала носом, но быстро взяла себя в руки. — Но это же не значит, что из похорон нужно цирк устроить! И так полгорода на нас косо смотрит — типа, у богатых свои причуды. Слава богу, она не мучилась, заснула и умерла спокойно… Я тоже её очень любила, ты же знаешь… Но стенания Андрея просто неприличны. Думаю, будь у него выбор, он бы предпочёл, чтобы из нас двоих умерла я. Жаль, не удастся посмотреть, будет ли он по мне так убиваться.
Лика была на взводе и говорила без пауз, и это давало время прийти в себя. Шок уже прошёл, но легче не стало. Значит, Ася… красавица Ася, подаренная мной когда-то Андрею на день рождения… Как же давно это было… Тогда ещё Лика с Андреем только-только начинали своё дело и жили в небольшой квартирке, тесноватой, по правде говоря, для такой большой собаки, как дог. Зато любили её там так, как никто и нигде не сумел бы…
Мне стало ещё тоскливее. Конечно, тётя права: крупные собаки долго не живут… Да и никто не живёт. В нашем небессмертном мире потери неизбежны. Но если бы от сознания этого горе могло уменьшаться…
Я поднялась с кровати, сходила за сигаретами и забралась с ногами на подоконник. Смотрела на грустный пейзаж за окном и думала о жестокой несправедливости бытия.
Заплаканные фонари кое-где выхватывали из тьмы мокрые силуэты деревьев, вокруг было тихо и печально, как на кладбище…
— Ну и чего ты молчишь?! — вырвал меня из прострации возмущённый возглас.
— Я не знаю, что сказать… Мне просто больно. — Так больно, что словами не передать. Не хочу терять! Никого, никогда! Но на этой планете по-другому невозможно… Поэтому говорю ровно, спокойно, почти отстранённо. И почти не слышу, что говорит она.
— Господи, ну хоть ты не начинай! — долетает до сознания.
— Не буду.
— Ты-то понимаешь.
— Понимаю.
— Вообще-то я спросила, когда ты наконец приедешь?!
О, как мы уже, оказывается, далеки от темы… Все правильно, излюбленный Ликин приём — переключиться на что-то другое, чтобы совсем не раскиснуть. Хороший приём, очень помогает не утонуть в тоске… Лика владеет им виртуозно, ну а я… как я — только учусь…
— Ты когда последний раз была в родном городе? У тебя совесть есть?!
Ну вот, и тут про совесть. Да есть она у меня, есть. Наверное…
— Я, конечно, понимаю, что твой смехотворный бизнес отнимает кучу сил, ну вот скажи, зачем он тебе? А твои так называемые женихи? Вот они зачем? Попусту время терять? Не пора ли наконец всерьёз заняться устройством собственной жизни?! Взять, к примеру, твоего Диму…
— Мы расстались.
— Кто бы сомневался, — фыркнула тётя. — Надолго?
— Надеюсь, теперь навсегда.
— Ну-ну. Хотелось бы верить. Нашла кого-то другого?
— Лик, ну какой другой? Будто это так просто…
— Ну, если сто лет принца ждать, то конечно! Господи, и когда ты только повзрослеешь! Не семья, а дурдом какой-то! Муж маразматик в сорок пять, племянница — в тридцать пять никак не выйдет из детства…
— Мне тридцать три, — жалобно вставила я.
— Да какая разница! Я в твои годы…
Чем и как занималась Лика в мои годы, мне было хорошо известно, поэтому я с чистой совестью пропустила мимо ушей большую часть монолога, и «включилась» обратно лишь тогда, когда она вновь заговорила о «насущном».
