– Хорошо, я всё тебе объясню, что захочешь, но сначала выпей какао, а то оно уже остыло почти.
– Оно отравлено, да? – попытался отшутиться юноша, хотя самому стало от этой шутки тошно, и он сделал большой глоток. Дома он пил всегда растворимый напиток и считал его очень вкусным, а здесь его варили по-настоящему. Так что Алексо выпил бы его, даже если бы ему и вправду сказали, что там яд. Зато само какао было божественным.
Иво опустился на край кровати и взял супруга за свободную руку, зажав её между ладонями и мягко коснувшись губами. Подобные жесты заставляли его верить, что они действительно близки с омегой, хотя на самом деле это была пока что плохая игра в супружество. Но зато мужчине казалось, что он снова что-то чувствует кроме острого желания заботиться и играть в любовь.
Алексо не вырвал руку только потому, что от прикосновений альфы становилось легче: опускалась температура и переставала болеть голова.
– Откуда мне начать рассказ?
Юноша пожал плечами, допивая какао и отставляя кружку на комод. Мужчина перед ним вселял ему глубочайшую неприязнь, но от него исходило такое неподдельное тепло, что сознание разрывалось от непонимания, как ему поступить: оттолкнуть или проглотить ложь и угрозы.
– Помнится, ты про родителей рассказывал. И честно врал, что ты не такой, как твой отец.
– Ну да, я немного приврал тогда. Хотя и не всё. Мои родители действительно сбежали в Польшу и сменили документы. Только не из какого они не древнего рода. Отродясь у нас никого хоть сколько-нибудь знаменательного не было. Одни бедолаги у нас были да мелкие сошки. А это уже моя идея была организовать себе такое древо, хоть и совершенно выдуманное. Но работа идеальная, всё вписано как нельзя лучше. Уже сколько лет ни у кого вопросов не вызывает, – мужчина усмехнулся, вспоминая, как один знакомый историк почти год угробил на то, чтобы проработать каждую деталь в его биографии, отточив всё до идеала. – В общем, родители вернулись через несколько лет обратно в Италию, и отец открыл новое производство.
– Так что вы делаете на самом деле? – юноша напрягся, готовясь услышать любой ответ и уже предчувствуя, что ему совершенно не понравится.
– Милый, я тебе скажу, но ты должен понимать, что ты не можешь это никому говорить. Совершенно.
– Даже родителям?
– Никому, вообще. И в особенности родителям. Это будет только и только между нами. Супруги должны уметь хранить секреты друг друга, понимаешь?
Алексо кивнул, поджав губы. Альфа выглядел сейчас таким честным и добрым. И говорил так доверительно, что хотелось согласиться. Парню было так одиноко что в родной семье, что в высшем обществе, в котором приходилось крутиться по воле родителей. И хотелось хотя бы этому человеку довериться, к чертям закрыв глаза на все его грехи. Окунуться в омут на свой страх и риск. Очень по-детски, бездумно.
– Я не расскажу им, – он решил подчиниться мужчине, чувствуя, что делает роковой шаг в пропасть. – И никому не расскажу.
– Умница, – он снова прижал ладонь паренька к губам, после переплетая пальцы. Ведь совсем не обязательно любить, чтоб иметь хорошие, доверительные отношения. – Я занимаюсь производством наркотиков.
– Ты наркобарон?
– Ох, не-ет, до такого до такого статуса я не дорасту. Я просто руковожу производством и доставкой, за что и имею свои деньги.
– Но это же ужасно, – скорее механически произнёс паренёк. Ему не приходилось сталкиваться с наркотиками или теми, кто их принимает, поэтому судил только со слов родителей и школьного психолога, раз в полгода читавшего им лекции по этому поводу.
– Ужасно, я не спорю. Но я продолжил дело отца.
– Но ты ведь мог отказаться. Или тебе это нравится?
– Я не собираюсь нарушать волю отца.
– Это глупо. Ты можешь передать бизнес или продать.
– Милый, это не тот бизнес, которым можно так легко распоряжаться. Он построен на крови и чужих жизнях. Так что я не смогу оттуда уйти по своему желанию.
– Но ты ведь губишь других людей.
– Ты считаешь, я не знаю об этом? – мужчина поднялся и прижал к себе омегу, поглаживая по волосам. Парнишка, правда, остался недвижим и не стал отвечать на объятия. – Ничего, к этому надо просто привыкнуть, и всё. Как я привык, так и ты привыкнешь.
И он вышел из комнаты, со всё ещё твёрдым желанием напиться. Проходя через кухню, он увидел слугу, бережно убиравшего осколки.
– Я знаю, Вы говорили не появляться, но я подумал, что кто-то может пораниться, – оправдываясь, начал молодой человек, но мужчина только кивнул.
– Всё в порядке, убирай.
Слуга, как никто, знал, что бывает, если попасться на глаза господину, если он не в духе. И видеть такую благосклонность в этот день было очень непривычно.
– Женитьба его смягчила так что ли? – спросил он в пустоту, когда шаги уже удалялись по коридору.
– Кажется, господин Иво стал добрее, – озвучил свою мысль слуга, собирая посуду в раковину и ополаскивая, прежде чем отправить в посудомойку.
Марселло, помощник и телохранитель Иво, которого все здесь звали просто Марс, неопределённо пожал плечами.
