– Так что пока буржуи не уберутся, никто вам его не продаст. А вам тоже кого-то попугать надо? Бабы-то визжат сильно… И мужики орут. У нас же по ночам хорошо слышно. Все ходим на озеро змея запускать. То есть выпускать. Ну, выпиваем, конечно… Невинные отдыхающие, правда, прошлым летом пугались. И народ из другого поселка. В полицию даже бегали. Но мы им потом все объяснили. Они, конечно, на нашей стороне. Они же не из буржуев.
Вернулась Люси и выставила на стол водку и дешевую колбасу. Мы с Борисом Петровичем от участия в трапезе отказались, сказав, что все купленное – хозяевам.
Борис Петрович спросил про взрыв подъездной дороги.
– Нет, это не наши, – покачал головой Мишель. – Убивать людей – грех. Хотя дорогу подорвать стоило. Как мы раньше не догадались? Ну, теперь, когда в следующий раз будем собирать народное вече, обсудим это дело. Если дорогу регулярно взрывать, может, буржуи и уберутся.
– А привидения?
– Какие привидения? – не понял Мишель.
– Ну, или мертвецы. По веревкам в ночь с субботы на воскресенье с крыши спускались, в окна людям стучали, рожи корчили…
Мишель с Люси переглянулись.
– Нет, наши не могли, – наконец сказала Люси. – На веревке с крыши? С их крыши? Замка?
Борис Петрович кивнул.
– Наши в замок не ходят, – объявил Мишель. – Мы змея отсюда запускаем.
– Он на веревке? Канате? Им с пульта управляете? – поинтересовался Борис Петрович.
– Вообще на веревке, то есть на нескольких. Ты в кукольный театр в детстве ходил? Вот что-то в этом роде. То есть он башку может нагибать, крутить ею. Я тебе не могу точно объяснить. Это видеть надо. Хочешь – приезжай, когда у буржуев следующая попойка будет. Обычно у них с пятницы на субботу и с субботы на воскресенье. Ну и мы в эти ночи развлекаемся. Кто окно откроет, мы сразу же туда змея направляем. У нас у Палыча – глаз-алмаз. Змеиная башка точно в нужное влезает. Тебе дадим змеем порулить, если захочешь. Ты только с пузырем приезжай. Лады?
Борис Петрович спросил, не видели ли Люси с Мишелем, как в субботу вечером граждане плыли от замка на лодках и причаливали к этому берегу.
– Нет, мы на бережку пикники устраиваем, только когда тепло.
– Может, вы видели, как незнакомцы шли от озера к дороге?
Мишель с Люси покачали головами.
– Мы по большей части дома сидим. Телевизор смотрим, когда электричество есть. Выходим только по мере надобности. Ну и на вече, на запуск змея…
Борис Петрович извлек из кейса несколько фотографий и выложил на стол. На всех была изображена Маргарита Станиславовна.
– Ее здесь не видели? – спросил у супругов.
Люси принесла очки, дужка которых с правой стороны крепилась при помощи проволочки, и супруги по очереди ими воспользовались.
– Шурка из дома Прокофьевны, – объявила Люси. – Наверное, родственники дом сдали. Прокофьевна как померла, так тут никто и не живет. Ну, теперь, наверное, решили хоть какие-то деньги заработать. Вообще здесь мало желающих снимать, – пояснила нам хозяйка. – От города далеко. И от станции шесть километров пешком. Автобус уже несколько лет не ходит. Машины мало у кого есть. Мы-то свою комнату в коммуналке сдаем, и здесь живем круглогодично. Здесь лучше. И деньги какие-то. Раз в месяц в город выбираемся. То есть здесь кто живет – тот живет, и на лето если кто приезжает – то уже на все лето, без выездов. А раньше такой поселок был… Кино каждый день крутили, танцы по пятницам и субботам устраивались.
– Коровники пустуют, развалилось все, – продолжил Мишель. – Даже узбеки сбежали! Они в них жили пару лет назад, но теперь коровники в таком состоянии, что ни для бомжей, ни для гастарбайтеров не подходят! Поля не засеваются. И строить на них никто ничего не будет – далеко. И все уехали… Молодежи нет.
«А вы развлекаетесь, пугая буржуев змеем», – подумала я.
Борис Петрович предложил вернуться к неведомой Шурке из дома Прокофьевны.
– Давно она здесь появилась?
– Да с месяц где-то, да, Мишель? – Супруга толкнула своего благоверного в бок. Мишель уже клевал носом.
– Угу, – сказал хозяин дома.
– Одна?
– С мужиком. Но я с мужиком не разговаривала, – сообщила Люси. – Какой-то он нелюдимый у нее. И в город все время уезжает. То есть он здесь и не живет почти. Наверное, в городе работает. Хотя дорого туда-сюда ездить. И времени много занимает.
– А если зайцем? – спросила я.
– Теперь с этим сложнее, – пояснила Люси. – И турникеты наставили, и контролеры все время шастают. Мы, конечно, умудряемся и на жалость давим… Но мы редко ездим. И то мы, а то молодой бугай.
– Лет ему сколько?
– Тридцать.
– Больше, – подал голос Мишель. – Старая баба молодого мужика прихватила. А вообще какая-то странная пара.
– Шурка – баба нормальная, – заявила хозяйка. – И выпили мы с ней, и по душам поговорили. С мужиками ей всю жизнь не везло…
– А что она про последнего сказала?
