На съемках эскулап выглядел тетехой, тугодумом, но сейчас сообразил быстро. Заговорил умоляюще:
– Не надо! В Грибовске ей не помогут. А здесь уже утром будут лучшие врачи! Лекарства!
Ждать новых аргументов Артур не стал – двинул Савелию Юрьевичу кулаком в подбородок. Бедняга рухнул и больше не спорил. Трясущаяся рука полезла в карман брюк, швырнула ключи.
– Бежим! – бросил атлет Полуянову.
– Заводи, – кивнул Дима. – Я сейчас.
Помог доктору сесть. Осторожно спросил:
– Что с вашей семьей?
– Их отпустили. – Лицо с кровоточащей губой расплылось в счастливой улыбке. – Дочка звонила…
Во дворе отчаянно сигналил джип.
– Он не застрахован, – горестно сообщил врач.
Но Дима уже не слушал. Да, возможно, авантюра и бред, но отпускать Артура одного нельзя никак. Называет психом осветителя, но и у него самого нервы на пределе.
Дима выскочил из домика, плюхнулся на пассажирское сиденье.
Атлет вдавил педаль газа в пол. Несмотря на безумную скорость, ямы объезжал довольно умело. Еще и рассказывать успевал.
– Этот осветитель, Глеб, приперся к нам. Я хотел выгнать, но Кристи пожалела, попросила пустить. А он свою песню завел: типа нас всех подставили, и он не тварь дрожащая, чтобы тихо умереть. Орет: «Я в Грибовске в лучший ресторан пойду! В центр торговый! Всех заражу! Сотню за собой утащу. Тысячу!» Кристи сначала ему всякие правильные вещи говорила: ты, мол, лучше думай, как самому вылечиться. Но этот все свое: «Я уже мертвец! Шлак!» Потом она попросила сделать чаю. Я вышел на кухню. Минут пять там был. Прихожу – в комнате пусто. И дверь – снаружи! – на ключ заперта. Я пока понял, что они сбежали, пока выбрался – гляжу, поздно. Машина мчится. Ну, я тогда к тебе – дом благо рядом и мужик ты нормальный. Не подведешь.
Взглянул умоляюще.
– Но зачем Кристина поехала с ним? – удивленно спросил Полуянов.
– Она зациклилась: начать лечиться до того, как эти ее оспины созреют. Думает, Глеб в больницу отвезет. А я считаю, он ее на окраине выбросит в лучшем случае. А скорее с собой потащит вместе дурить. Кристи сейчас слабая. За себя постоять не может.
«Пожалуй, тут приоритет – не ее в больницу, а придурка остановить, пока весь Грибовск правда не полег», – подумал Дима.
Но делиться мыслями с Артуром благоразумно не стал.
Давно уже выехали за околицу, мчались меж голых, скудно посеребренных первым снегом лесопосадок.
– У них фора – минут десять. И машина мощнее, – в отчаянье пробормотал спортсмен.
Он гнал старенький автомобиль на пяти тысячах оборотов, машина ревела, воняла, тряслась.
– Движок сейчас запорешь, – предупредил Дима.
– Плевать!
– Просто встанем тогда посреди леса – и все.
– Вон они! – радостно выкрикнул вдруг Артур.
Далеко – километрах в двух впереди – показались габаритные огни.
Лицо спортсмена озарилось зловещей ухмылкой льва, учуявшего добычу.
«Ничего нет хуже, когда один псих нагоняет другого».
Полуянов сказал:
– Давай я поведу. Я школу экстремального вождения закончил.
– Иди ты! – отмахнулся Артур.
Ускорился до, казалось бы, невозможных на ужасной дороге девяноста.
– Лед. Ямы. Повороты. Убьемся, – спокойно предупредил Дима.
– Все под контролем. – Артур от напряжения прокусил нижнюю губу, по подбородку потекла кровь.
Расстояние между машинами сокращалось.
Дима вытащил телефон. Сигнал – пусть и слабенький – к счастью, имелся. Потребовал:
– Диктуй ее телефон.
Набрал номер – абонент недоступен.
– Что с ней? – запаниковал Артур.
– Сигнал хреновый. Или с собой не взяла. Или сел.
– А если он с ней уже что-то сделал?!
Спортсмен отвлекся лишь на долю секунды, но машина немедленно ухнула в яму, отчаянно загрохотала днищем.
– Будь хладнокровен. И мудр, – попросил Полуянов.
Но Артур будто не слышал – продолжал разгоняться.
Беглецы уже совсем рядом.
– Прижми их к обочине. Спокойно. Аккуратно. Там кювет, – скомандовал журналист.
Однако Артур лишь усмехнулся. И когда машины поровнялись, резко вырвался вперед, а потом дернул ручной тормоз.
Азартно выкрикнул:
– Дорогу им перегорожу!
– Дебил! – рявкнул Полуянов.
Их джип потерял управление, заскользил, заюзил, съехал передними колесами на обочину, накренился вперед, но в последний момент удержался. Ремень безопасности больно ударил в грудь.
На мгновение сознание покинуло Полуянова. Когда он открыл глаза, узрел: лицо Артура заливает кровь, он тщетно пытается ее стереть. А машина беглецов лежит в овражке колесами кверху.
– Кристи! – взревел Артур.
И кубарем вывалился из джипа. Пока Дима отстегнул ремень, пока оказался у машины беглецов, парень уже вытаскивал из салона недвижимое тело подруги. Лицо девушки в свете тусклой осенней луны выглядело счастливым и милым.
– Аккуратней! – заорал Дима.
Мама-врач предупреждала: пострадавших в аварии нужно переносить очень бережно – вдруг сломан позвоночник.
Но Артур продолжал держать невесту на руках, целовал, бормотал:
– Кристи, солнце мое!
Руки красавицы бессильно болтались, грудь не вздымалась. Из покореженной машины донесся стон.
– Я убью его! – с ненавистью прошипел спортсмен.
