Как говорил один прокурор из прошлого: «главное — в ходе следственных действий не выйти на самих себя».
— Да, но когда они ими торгуют, никто не вымазывается в блестках, — показала леди Пиджен свои сверкающие ладони. — Как их оттереть-то?
Красивые искорки подчеркивали мышцы танцовщиц, делали их похожими на фей. Временно, но полагаю, что ненадолго, лишь в одном заведении девушки танцевали, используя подобную косметику.
— Танцовщицы оливковым маслом пользуются, — сдала она себя с потрохами. — Ой, — хлопнула она свои губы, — а пофиг, я бы сказала. Ну, мед мой. От меда отравиться невозможно, и его без надобности не подают.
— Но покупательницу-то ты знаешь? — настаивала я. — Ты же ведешь учет?
У Лалиссы был собственный редкий дар, как и у всех ведьм. Если я различала запахи, то она могла похвастаться невероятной памятью. Она запоминала всех и вся. Любая информация намертво оставалась в ее хитрой головке.
— Была у меня тут одна... — женщина лениво взмахнула рукой, а потом просто описала черты ее лица.
Определенно, моя догадка в тронном зале подтверждалась.
— Ты мне очень помогла.
— Это спасет меня от преследований? — прищурилась подруга.
— Да, должно.
— Тогда объясни, зачем ты притащила юношу? Странно, что в сопровождение к обычной служанке приставили такого бравого охранника.
Почему-то я умолчала, что господин Воккер не разрешил просто так уходить. Это и у меня в сознании не укладывалось. Жизнь горничной не имеет значения, а я бы явно вернулась. Но он настоял.
С другой стороны, юный и влюбленный Верди тоже был мне нужен. Я хотела получить подтверждение от него.
— Его нам надо напоить, — шептала ей, — накормить и вызвать на откровенность. Отвлеки его.
— Как? — распахнула пошире свои ресницы Лалисса.
— Ну, используй женские прелести, — с очевидной завистью подсказала ей, показывая на внушительную грудь.
Ее это не сильно вдохновило.
— Могу родить.
— А можешь?
Работали мы слаженно. Никлас, мой молодой праведник, не привык к женскому коварству. Мы расположили его к себе, расспрашивая про становление на службе, щедро подливали, но сами едва пригубили коктейли. Когда взгляд парня расфокусировался, я приступила к допросу.
— Никлас, ты влюблен в Алиеру, — я не спрашивала, я утверждала.
Он кивнул.
— Ты знаешь, я говорил.
— Да, но когда эта дурочка успела влюбиться в тебя?
— Когда-когда, — икнул он. — Я отправился в их княжество на обучение, а там познакомился с Алиерой. Она так прекрасна и добра, что я не мог не влюбиться.
— Но на вопрос Лавли ты не ответил, — нетерпеливо ерзала подруга.
— Я же говорю, она добра. Что-то во мне рассмотрела, — отпил из бокала Никлас и резко его поставил. Часть жидкости выплеснулась на стол. — Поверьте, я этого не желал, мне бы хватило издалека на нее любоваться, но когда она рядом, когда обращается ко мне...
— Ясно, — заключила я, решив, что нам пора сворачиваться, — держишься от греха подальше, но не теряешь его из вида. Я говорила тебе...
— Что я идиот? — повернулся ко мне друг. — Раз семь.
Скотина, и я называю его другом?
— Вот не надо считать, я не такая душнила.
Лалисса рядом добавила:
— Такая. Никлас, а кто-то еще в курсе, что вы двое возлюбленных?
— Да, — сжал он нервно стакан. — Ее служанка.
— А она что, милый? — включила девичье, сочувствующее обаяние, погладив его по плечу.
— Она помогала нам, — признался Верди. — Считала это все очень романтичным.
Финита ля комедия, занавес можно прикрывать. Леди Пиджен заклинанием усыпила стражника, чтобы завтра тот меньше страдал от похмелья.
— Ты добилась, чего хотела, Лавли?
— Да, — грустно посмотрела на заснувшего друга.
— Он же не пострадает? — казалось, что она искренне переживает за парня. — Такой милый, хороший. Не сдавай его.
— И не буду. Но и ты будешь в безопасности, — пообещала ей. — Попроси своих ребят затащить его в карету.
На этой меланхоличной ноте мы попрощались.
Стоя перед столом главы тайной канцелярии, не могла понять, за что он ругает меня.
— Значит, вы вернулись из игорного дома, — сложил он пальцы треугольничком. — Там, где пляшут полуголые девушки... Пробыли там всю ночь, пропахли спиртным, мужскими духами, сигарами...
Фу, напоминает мне господина Лаулеса, я не знала, что и Ройс такой же ханжа.
— Да, оттуда, — кивнула я и принюхалась.
Он преувеличивал. Да, аромат стоял, но провожал мне легким шлейфом, а не сифонил, словно я в помойке искупалась.
— И вы специально потащили с собой младшего дознавателя Верди, — продолжал щуриться мужчина. — Зачем? Почему настояли на его кандидатуре?
Так сразу выдавать парня... Ну уж нет. Это всякие благородные юноши, вдохновленные сказаниями о битвах и прекрасных принцессах, становятся друзьями, но при малейшем подозрении, считая, что действуют во благо, растрепятся о тебе. А ведьмы... Ведьмы никогда не сообщат чиновникам, где спрятано запретное зелье и килограмм взрывчатки.
Но и врать господину Воккеру себе дороже.
— Подарила ему ночь, полную удовольствия и откровений.