У нас в компании он был тем человеком, к которому мог прийти любой и «нагрузить» своими проблемами. Ему можно было рассказать обо всем, даже о последней ссоре с любовником или любовницей. Для меня Димка был учителем и наставником, впрочем, он об этом не подозревал. Он не подозревал, что я, выросшая в провинциальном городке, в семье, которая не научила меня, как вести себя в обществе незнакомых людей, на приемах и банкетах, не научила быть естественной в ситуациях неожиданных или щекотливых, все старалась перенять у него. Ведь тонкостям хороших манер я обучалась интуитивно, чисто по-женски осваивала незнакомые общественные и коммуникативные пространства. Димка же естественно и уверенно держался в любых обстоятельствах. В нем было спокойствие человека, за которым стояли поколения образованных и воспитанных людей. А эти люди, даже если чего-то не знали или не умели, во-первых, говорили об этом без стеснения, а во-вторых, тут же перенимали нужный навык. Люди, подобные Димке, а такие мне уже в Москве встречались, были просты и вместе с тем безупречны, а еще напоминали полиглотов, для которых выучить еще один язык не составляет труда, поскольку пару языков они уже знают. Их восприимчивость к новому подпитывалась старым опытом.
Я никогда не была завистливой, но, попав в Москву, невольно все и всех сравнивала, и это вечное стремление «примерить» на себя чужую удачу порой рождало чувство недовольства. Димка научил меня спокойствию, доброжелательности и умению не завидовать, а одобрять.
– Ты попробуй. Вместо затаенного раздражения, зависти постарайся одобрить. Чуть свысока, чуть отстраненно. Или, наоборот, немного снисходительно, как иногда родители одобряют нас. Сразу легче станет. Поверь. Испытано. И потом, все эти люди тебе не конкуренты. И не потому, что они хуже или лучше, а потому, что ты никогда не узнаешь, какой дорогой они шли к своей удаче.
Димка умел убеждать, но без намека на диктат. С ним легко соглашались, потому что слышали аргументы, а не амбициозное мнение.
Когда Димка пришел к нам в компанию, я в его лице получила и помощника, и соратника, и брата. Это был человек, которого можно было не щадить как сестру и на которого можно было взвалить не только проблемы, но и обильно приправить их собственными эмоциями и переживаниями. Он героически подставлял плечо и предоставлял чистый носовой платок. Именно последний предмет меня потряс больше всего – не бумажный одноразовый, а дорогой мужской носовой платок. Но было бы неправильно сказать, что Димку я использовала. Нет, я искренне была привязана к нему и старалась при любом удобном случае позаботиться о нем. Его личная жизнь была скрыта от посторонних глаз, и я почему-то невольно его жалела. Помимо воли я представляла его старость, одиночество, отчаянное желание любви и тепла и совершенную невозможность получить это в том обычном виде, к которому мы все привыкли. Его сексуальная ориентация меня беспокоила только в одном смысле – в смысле его человеческого благополучия в годы, когда нашей опорой становятся супруги и дети. Но ни видом, ни намеком я не показывала ему, что думаю обо всем этом.
– Димка, где деньги взять?! Где взять денег.
– А что у нас в мешке? – хмыкнул Димка, вежливо привставая со своего кресла.
«Господи, галантно как!» – каждый раз думала я в этот момент.
– В мешке есть, но мало. На жизнь и на внезапные расходы.
– Ясно. Этого недостаточно. Слушай, Настя, выходов немного. Взять кредит. Небольшой. Залогом могут стать производственные мощности. Те же машинки швейные. Они у нас новые, немецкие, промышленные. Потом, есть все приставки-оверлоки и прочее. Это реально, если сумму запросить небольшую.
– Нет! Никаких кредитов! Дима, даже больше на эту тему не заговаривай!
– Почему? Ты знаешь, что в Америке, например, людей, которые не имеют ни одного кредита, называют «привидениями». И первый кредит им выдают под огромные проценты. А вот уже второй и третий – по очень божеским.
– Дима, то – Америка! Мы в России. У нас, что первый кредит, что второй – все с безумными процентами.
– Это верно! – Димка задумался. – В Штатах принято давать государству в долг. Кредит, ведь это не что иное, как помощь банковской системе.
– То-то она и шатается. – Я уже довольно давно следила за всякими биржевыми новостями. Никому не признаваясь, я мечтала, что наша компания когда-нибудь выпустит свои акции. Они станут высокодоходными, насколько это возможно в легкой промышленности и сфере услуг. И люди их будут приобретать.
– Ну, риски есть. Безусловно. Но если ситуация такая безвыходная…
– Нужны деньги на закупку мануфактуры. Тканей много надо приобрести. Плюс за ними лететь надо. Кое-что достанем здесь. Но большую часть – за границей.
– Ты нашла уже поставщиков?
– Так, кое-кого. – Я стеснялась признаться Димке, что преградой было мое незнание английского языка. Эту проблему я собиралась решать уже в ближайшее время.
