Ева ещё раз кивнула головой и тут же вскрикнула от неожиданности. Мужчина подхватил её и повёл в сторону фаэтона. Он помог ей подняться, затем подмигнул и помчался обратно к процессии. Ева видела, как он подозвал несколько человек и начал с ним перешёптываться. Чуть позже к ним подошли ещё люди. «Настоящий заговор», – наблюдая за происходящим, с улыбкой на губах думала Ева. Она увидела как двое мужчин подошли ко второму фаэтону. Переговорили с ним. После чего кучер тронул лошадь. Фаэтон прокатился сотню шагов и остановился прямо перед новоиспечённой супружеской парой. Как только это случилось, все хором закричали:
– Наш подарок!
Алексия завизжала, когда её подняли и перенесли на руках в фаэтон. Следом то же самое проделали с Мероном. К тому времени фаэтон Евы уже тронулся с места. Следом за ним тронулась и коляска с новобрачными. Все им махали руками и снова желали счастья. Несколько женщин всплакнули. Мужчины, хотя и были растроганы, но, как и принято, никак это не показывали. Разве только одинокий голос с грустью произнёс:
– Какие они красивые! Какие молодые! Пусть каждый их шаг будет посыпан розами! Пусть жизнь станет садом, в котором всегда сияет солнце и поют птицы!
Следом раздался ещё один печальный голос:
– Да, Рубик джан. Умеешь ты сказать. Не зря тебя в Лос-Анджелесе уважают. Хочу спросить. Ты не знаешь, почему все смеялись?
Ответом этим словам стал дружный хохот. Не сговариваясь и не переставая смеяться, они стали выстраиваться в длинную цепочку и брать друг друга под руки. Несколько десятков мужчин и женщин в национальных костюмах. Так они и двинулись домой.
– Какая прелесть!
Каюта, перед дверью которой остановились Ева и Алексия, была метров в восемь шириной и не меньше тридцати метров длиной. С высоты четырёх метров нависала огромная люстра из чистого хрусталя. Стены и пол были совершенно белого цвета. Вдоль стен были расставлены стеклянные столики с позолоченными ножками. По обе стороны каждого столика стояли белые стулья. В дальнем углу была сооружена маленькая сцена. На ней стоял чёрный рояль. Ко всему прочему, здесь имелись несколько скульптур, картины и ещё множество всяких маленьких деталей, которые с первого взгляда вызывали восхищение.
– Что это? – спросила Алексия, с восторгом созерцая это место. Прежде чем ответить, Ева загадочно улыбнулась и бросила взгляд в сторону Мерона. Тот стоял в двух шагах от них с задумчивым видом.
– Здесь никому не позволяется бывать. Это бальный зал. И это особое место. Сюда приходит владелец яхты. Он часами здесь стоит, а иногда и всю ночь напролёт играет на рояле. Прекрасно играет. Я сама не раз слышала его музыку. Как-то раз один из его друзей хотел войти сюда, ему не позволили. Сначала он обиделся, но позже, ему стало ясно, что это место создано…только для любви. И первой сюда войдёт та, кому он отдаст своё сердце.
Алексия совершенно расстроилась, услышав эти слова. Ей так хотелось войти в эту каюту, пройти в центр и кружиться, кружиться, не останавливаясь до самого утра. Она собиралась уйти, но так и не сумела этого сделать. Непонятно откуда вдруг раздались чарующие звуки вальса. А следом мимо неё прошёл Мерон. Он вошёл внутрь, прошёл в центр, повернулся и протянул к ней руку.
– Сюда нельзя, – только и могла сказать Алексия. Но слова никак не вязались со счастливым выражением лица. Ей так хотелось войти…
– Тебе можно…только тебе и можно. Сегодня твоя свадьба. Сегодня твой день. Смелее…
Алексия медлила лишь одно мгновение. Как только она перешагнула порог, Ева медленно закрыла дверь и прошептала:
– Они оба заслужили своё счастье. А мне…мне здесь больше делать нечего. Я лишняя. Так что идём собирать пожитки и уходим.
Приподняв края свадебного платья и ступая как можно осторожнее, Алексия медленно приближалась к Мерону. И снова его глаза. Она смотрела только на них. Они излучали тихую радость, смысл которой оставался для неё загадкой, как и слова которые прозвучали с противоречивой торжественностью:
– Сегодня мой праздник, но всё будет только по твоему желанию!
Ужас, подобный острым иглам, стал пронизывать её тело раз за разом, как только рука Мерона обвилась вокруг её стана. Рука Алексии так и не дотянулась до руки Мерона. Она резко побледнела и отступила назад. Затем опустила голову и с глубоким отчаянием выдавила из себя одно слово:
– Прости!
В этот миг она ощутила, как что-то оборвалось внутри, остановилось. И словно чувствуя возникшее напряжение, смолкла и музыка. Очарование, царившее мгновение назад, исчезло без следа. Алексия не смела поднять голову. Она не могла посмотреть ему в глаза. Как же хорошо всё было. Она и не мечтала о настоящей свадьбе. И вот сейчас, здесь…нужно было сделать ещё один маленький шаг. Только один шаг. Она всё испортила. Уничтожила всю радость.
– Всё будет только по твоему желанию. Тебе ведь хочется танцевать? Танцуй одна.
