— Я хочу чтобы ты засунула руку под блузу и чашечку лифчика и дотронулась до своей груди.
— Но, — я слабо запротестовала. — Ведь кто-нибудь может войти в любой момент.
— Закрой дверь на замок, — последовало приказание.
И я безропотно пошла выполнять сказанное. Закрыла дверь на ключ с этой стороны и оперлась в изнеможении о полотно двери.
— Сделала? — я не поняла к чему относился вопрос.
— Дверь закрыла… — еле смогла вымолвить.
— А теперь то, что я говорил вначале…, - я и без понукания уже лезла к себе под блузу и, расстегнув одну из пуговичек, проникла рукой внутрь, затем чуть оттянула кружево бюстгальтера и обвела пальчиком вокруг соска.
— Сделала, — едва слышно произнесла я.
— Представь себе, что это мой язык прикасается к твоей горошинке, ласкает ее, заставляет стать еще тверже. Чувствуешь?
— Да-а, — подала голос.
— Что ты чувствуешь?
— Чувствую как твой язык… обводит мой сосок… как ты втягиваешь его в рот и начинаешь играть, — слова давались с трудом, но тем не менее я смогла их произнести без запинки, видя все сказанное перед глазами.
— Хорошая девочка, — чуть хрипло рассмеялась телефонная трубка голосом Семена. — А теперь спроси, что я сделаю с тобой дальше.
— Что ты со мной сделаешь? — уже без стеснения произнесла я.
— Я заставлю тебя всхлипывать от желания, — да не надо меня заставлять. Я и так уже почти на грани. Все мое тело горело, кожу раздражала одежда, а внизу живота бушевал пожар. Ноги еле-еле меня держали. — А потом я сниму с тебя юбку и оставлю в одних чулках. Я проложу мокрую дорожку по твоему животу, обведу пупок по кругу и проникну в него языком.
У меня буквально закололо в тех местах, о которых говорил мужчина. Это было настолько реально, настолько правдоподобно, будто на самом деле язык Семена проходил тот путь, что озвучивал он по телефону.
— А затем я спущу с тебя трусики и слегка разведу в стороны ноги… и приникну языком к твоему…, - и тут мужчина выругался. — Черт. Мне пора. Продолжим потом… когда я приземлюсь. Объявили посадку.
Его голос срывался, я слышала как он куда-то спешил. Спрашивается, где все это время был мужчина, что так свободно со мной разговаривал?
— Что-о-о? — я все еще пребывала в плену чувственной игры, но сообщение Семена все же смогла воспринять правильно. — Ты куда-то летишь?
Конечно глупо требовать ответа у своего начальника, если не соизволил сказать, то значит так и должно быть. Но с другой стороны, если он не поставит меня в известность, то, что я буду говорить остальным по этому поводу. Меня же будут спрашивать. Ведь так?! Может быть я и не достаточно долго работала на своем месте, но в полной мере осознавала перечень своих обязанностей секретаря.
— Ах, да. Хотел сразу сказать, да отвлекся на тебя, моя сладкая девочка. Я улетаю. Где-то на неделю, может быть меньше или больше. В Среднюю Азию. Дела, черт их побери. Но я буду тебе звонить. Каждый день. И мы с тобой продолжим наше маленькое приключение. Жди меня. И я вернусь. Ну все. Мне пора. Целую, моя хорошая. Не скучай. Думай обо мне, — и мужчина положил трубку. Я непонимающе уставилась на враз почерневший экран телефона.
А я А мне… А у меня… все тело пылало от чувства неудовлетворенности. Я была готова разорвать Семена голыми руками за то, что он меня бросил вот в такой момент, когда я уже была готова… А собственно, к чему я была готова? Вот этого я не знала. Одно дело это когда готова и если рядом мужчина, а вот другое, когда его нет рядом. И что? Что мне делать?
На память пришли фривольные кадры из фильма для взрослых, которые как-то в юности мы смотрели с девочками. Одна из нашей компании притащила диск с записью, где две девицы тако-о-е вытворяли. Смотреть было стыдно, но это тогда, в самый первый раз, когда это было в диковинку. Сейчас таким добром завален весь интернет, куда ни кликни обязательно попадешь в «клубничку» и уже ничего и никого ничто не может удивить.
Однако решиться на помощь самой себе я все же не смогла, потихоньку остывая, как внутри, так и снаружи. Хотя чего греза таить мысли были.
Я медленно сползла по двери. Ноги меня не держали. Оказавшись на корточках, поняла, что надо срочно приводить себя в порядок, а иначе кто-нибудь может в любой момент постучать и хороша же я буду, если меня увидят в таком неприглядном виде.
Словно девяностолетняя старуха поднялась, опираясь о стену. Открыла дверь, оглядела рабочее место, кинула взгляд на себя в зеркало. На меня смотрела молодая женщина с горящим взглядом, в котором до сих пор пылали отблески страсти. Поразилась собственной распущенности. Неужели это я? Та, которую воспитывали совсем иначе, у которой при слове «секс» начинали гореть щеки. Да я даже не могла без волнения рассматривать репродукции с изображением обнаженных скульптур, не говоря о чем-то другом. А теперь что выходит на поверку? Я не только в состоянии приласкать себя, но и мужчину.
