Домой я добралась, когда было уже совсем темно. Я рухнула на диван как подкошенная – сил у меня не осталось даже на то, чтобы выпить кофе.
На следующий день я грустно посмотрела на свою любимую сумку и переложила из нее все вещи в другую, а ее забросила на антресоли в надежде, что вдруг получится ее починить. Позавтракав, я позвонила генералу Максимову. Узнав, что я готова отчитаться, он пригласил меня приехать. Войдя, я очень удивилась: вокруг стояли различные коробки и сумки, в воздухе явственно чувствовалась пыль. Квартира имела вид самый нежилой, а сам генерал и его сын были в тренировочных костюмах, взлохмаченные и с грязными руками.
– Ремонт у вас, что ли? – спросила я.
– Какой ремонт! – отмахнулся генерал. – Просто из моего кабинета всю мебель и книги вынесли – детская там будет. Часть вещей мы в пустую квартиру Люси увезли, а сейчас вот книги расставляем – мы шкафы в гостиной поставили.
– Это все книги? – я кивнула на коробки с сумками.
– Они самые, – подтвердил Максимов. – Всю жизнь эту библиотеку собирал.
– Помню я, как солдаты мучились, ящики с ней таская, – усмехнулся его сын. – Она же как на дрожжах пухла.
– А что бы ты тогда читал? – возмутился генерал. – Тебя же от книжек оторвать было нельзя!
– Так где же нам поговорить? – спросила я, возвращая их к цели моего визита.
– Пойдемте на кухню, что ли? – предложил Максимов, и я не стала возражать.
Они вымыли руки, капитан быстро заварил чай, и я приступила к делу:
– Эта история началась довольно давно. В соседних домах в Пензе жили мальчик, которого звали Виктор Чернов, и девочка Марина Носова...
По мере того как я рассказывала, сопровождая слова магнитофонной записью, лицо генерала все больше хмурилось, и он недовольно качал головой, а его сын периодически цедил сквозь зубы:
– Вот ведь сволочи! Да! Досталось парню! Собственная мать предала!
Но вот я закончила и сказала:
– Теперь только вам, Василий Васильевич, решать, как поступить. Данные на сына Скворцовой я вам сообщила, то, что была осуждена невинная женщина, тоже, а дальше – дело ваше!
Генерал помолчал, глядя в стол, а потом вздохнул и сказал:
– Подумаю!
– Чего тут думать? – взорвался его сын. – Таких, как они, давить надо! И интенданта этого тоже – яблоко от яблони недалеко падает!
– Я же сказал «подумаю»! – с нажимом произнес генерал, а потом спросил: – Сколько я вам должен?
– Нисколько, – ответила я. – Все мои расходы и вознаграждение за работу уложились в аванс и даже кое-что осталось, – с этими словами я полезла в сумку, но он только отмахнулся.
– Считайте это вашими премиальными! Я ведь, откровенно говоря, не особо надеялся на успех – лет-то сколько прошло! Но вы оказались молодцом! Быстро все это распутали! – одобрительно сказал он.
– А вы сообщите начальнику облуправления милиции, что довольны моей работой, – попросила я и в ответ на его недоуменный взгляд пояснила: – Меня рекомендовал своему начальству мой друг, и я хочу, чтобы он разделил со мной этот успех.
– Понял! – усмехнулся он. – Карьеру ему делать помогаете?
– Так он же мой друг! – пожала плечами я и встала. – Я искренне желаю, чтобы вы все, вся ваша теперь уже большая семья, были бесконечно счастливы! Вы все столько вынесли, что вполне это заслужили!
Внезапно мои воспоминания были прерваны оглушительным собачьим лаем, и я даже вздрогнула – это Боцман, радостно виляя хвостом, бросился к калитке, поставил на нее свои передние лапы и теперь заливался во весь голос. Я недоуменно огляделась, пытаясь понять, чего это он так разбушевался, и тут увидела, что из-за поворота показалась серая «Газель». Машина немного проехала по дорожке и остановилась прямо напротив меня. Дверца со стороны водителя открылась, и оттуда вылез бывший капитан первого ранга в джинсах и рубашке с коротким рукавом.
– О-о-о! – воскликнул он при виде меня и открыл калитку, через которую тут же выскочила собака и, встав на задние лапы, а передние поставив ему на плечи, начала лизать его лицо. – Вы здесь подслушиваете или подсматриваете? – спросил он, безуспешно пытаясь увернуться от собачьего языка.
– Любуюсь! – улыбнулась ему в ответ я. – А «Газель» вы правильно купили – семья-то у вас огромная: Василий Васильевич с Людмилой Алексеевной, вы с Анной, трое ваших детей, да еще собака с котом. А в ней вы, мне кажется, все вполне комфортно помещаетесь.
– Да уж! Такую команду ни в один джип не усадишь! – согласился он.
Тут из машины вылезла Анна, в вырезе легкого платья которой сиял на солнце усыпанный мелкими бриллиантами якорек, и собака переключилась на нее. За Анной появился мальчик лет трех, и я удивленно громко спросила, стараясь перекрыть собачий лай:
– У вас еще один?
– Это не наш, – посмеиваясь, покачала головой Анна.
– Это наш! Виктор-младший! – значительно заявила появившаяся за мальчиком женщина, чье светящееся счастьем лицо показалось мне знакомым. – Не узнаете? – спросила она. – Я Тамара! Герасимова! То есть была Герасимова, а теперь Чернова! А это Виктор! – представила она своего мужа, и я с интересом посмотрела на него.
