Вспомнив, что в своем кабинете он оставил Майлса, Остин провел ее в библиотеку и закрыл дверь. Он смотрел, как Элизабет прошла на середину комнаты и повернулась к нему. В ее лице не было ни кровинки, и на этом безжизненном фоне горели окруженные темными кругами, полные тревоги глаза. Его охватило сильное желание обнять ее, и он рассердился на себя за эту слабость. Остин осторожно подошел к ней. Он почти ожидал, что она отшатнется, но Элизабет не двинулась с места и смотрела на него, сложив на груди руки.
Приблизившись, он остановился на некотором расстоянии от нее. Боже, как ему не хватало ее! Ее нежности и улыбки. Ее смеха. Но все кончено. Все в прошлом.
Обида и гнев вспыхнули в нем, но он подавил их и ждал, когда она заговорит.
Элизабет смотрела на холодное лицо мужа, и все внутри у нее сжималось. Его поведение подсказывало ей, что предстоит сражение. Но на этот раз она была полна решимости его выиграть.
Приподняв подбородок, она произнесла:
- Полагаю, тебя интересует, зачем здесь Молли.
- Как ты проницательна! - Он удивленно поднял бровь. - Да, я хотел бы получить объяснение не только того, зачем в моем доме появилась шлюха, но и того, катким образом она здесь очутилась.
- Я не хочу, чтобы ты называл ее... этим словом, - возмутилась Элизабет.
- Почему? Это то, кем она является.
- Уже нет.
- В самом деле? И кто же она теперь?
Ей многое нужно было сказать Остину, а времени оставалось мало. Она еще должна осмотреть Молли, а затем готовиться к отъезду: Просто не хватало времени для долгих объяснений. Подыскивая подходящий ответ на его вопрос, она воспользовалась первой же мыслью, которая пришла ей в голову:
- Теперь она горничная. Моя горничная.
Не будь ситуация такой напряженной, Элизабет расхохоталась бы, увидев изумление на его лице.
- Что ты сказала?
- Я наняла Молли, чтобы она помогала Кэти с моим... э... огромным гардеробом.
Быстрым как молния движением Остин схватил ее за плечо:
- Что это за вздор?
Элизабет попыталась вырваться, но он очень крепко держал ее. Сражение еще только начиналось.
- Сегодня утром я случайно дотронулась до одежды, которая была на мне в ту ночь, когда мы ездили в "Грязную свинью", и у меня было видение. Я увидела, что Молли избивают и я должна вмешаться. Я уговорила Роберта отвезти меня в порт...
- Роберт отвез тебя в порт?
- Да. - Глаза Остина гневно блеснули, и Элизабет поспешила добавить:
- Пожалуйста, не сердись на него. Я умоляла его, объяснив, в каких ужасных обстоятельствах находится Молли и какая ужасная опасность ей грозит. Он согласился помочь мне лишь после того, как я обещала все время оставаться в безопасности в карете. Когда мы приехали, то нашли Молли лежащей в переулке, избитой и ограбленной. - Элизабет перевела дыхание и продолжала:
- Она ушла из "Грязной свиньи" в тот самый вечер, когда мы ее встретили, и сняла маленькую комнату над каким-то складом. Люди, которые ее ограбили, забрали все, что ей удалось скопить в надежде начать новую жизнь. - Дрожь пробежала по ее телу. - Боже милосердный, Остин, причиной того, что ее захотели ограбить, стали те деньги, которые мы дали ей в тот вечер! - Выпрямившись, она заявила:
- Я намерена ей помочь.
- Да, здесь все ясно. - Его пальцы словно клещи впились в ее плечо. Холодность исчезла из его глаз, уступив место гневу. - Но ты хотя бы подумала о том, какой опасности подвергаешься, отправляясь туда?
- Я же была не одна.
- Неужели ты действительно веришь, что это избавляло тебя от опасности? Тебя тоже могли бы избить и ограбить. Или еще хуже.
При других обстоятельствах гнев, горевший в его глазах, дал бы ей повод подумать, что его волнует то, что произошло.
Сейчас же он просто не хотел, чтобы с ней что-либо случилось, если она все-таки носит его ребенка.
- Ты не только подвергла опасности себя и моего идиота брата, продолжал он, и его голос переходил в рычание, - но ты явно не подумала, до чего возмутительно ты себя вела, когда поехала в порт и когда привезла ее сюда.
- Возмутительно? Помочь избитой женщине? Я так не думаю. А если тебя беспокоит ее прежняя профессия, то я никому не собираюсь о ней рассказывать. Молли, конечно, тоже не собирается ею похваляться, и я верю, что и Роберт сохранит все в тайне. А ты разве намереваешься кому-то рассказать? - Элизабет вопросительно посмотрела на него.
- Нет. - Остин отпустил ее плечо. - Но слуги сплетничают. Наверняка что-то будут говорить.
- Тогда я буду просто все отрицать. Кажется, ты считаешь меня законченной лгуньей, так что, возможно, мне придется ею стать. Кто осмелится не поверить герцогине Брэдфордской?
- Только я, - усмехнулся Остин.
Его слова прозвучали для нее словно пощечина. Но она прикусила губу, сдержав горестный вздох. Какое-то время Элизабет всматривалась в его холодные глаза, оплакивая в душе утрату нежной заботы, которую когда-то в них видела.
