Я вздохнула. Пожала плечами. Ответ, который дала Ирида, мне не нравился. Но я все же воспроизвела его почти дословно:
— Потому что люди стали создавать семьи друг с другом. И если бы демоны не остановили их, Ад очень быстро, за несколько сотен лет, стал бы миром людей. Мы очень инвазивный вид. Поэтому, хотя мне и больно, но с какой-то стороны я понимаю причины их поступка.
— Но мой отец⁈
— Он был против такого решения. И пытался защитить людей. — я вздохнула, — мне жаль, Вай. Твой отец был очень хорошим бесом.
— А Атик… Он же сказал, что это был несчастный случай. Ты думаешь он с ними заодно⁈ — на него было жалко смотреть. Мой рассказ стал настоящим потрясением для Вайя.
— Я думаю, что Атик не врал… Это был ювелирно подстроенный несчастный случай. Ты же помнишь, что у демонов и некоторых бесов есть особенные способности? Они вполне могли заставить твоего отца поступить именно так… Мне жаль, Вай, — повторила я.
Сползла с кровати и обняла беса. Я физически ощущала, как ему тяжело. И если бы могла сожрать эмоции так же, как он, то непременно помогла бы ему избавиться от этих болезненных чувств.
— Вай, — позвала я его, — прости, но я думаю, что ты должен знать правду.
— Ты все правильно сделала, — глухо произнес он.
Я вздохнула… Когда я начала разговор, мне тоже казалось верным решение ничего не скрывать от Вайя. Но сейчас, глядя на расстроенного друга, я начала сомневаться.
— Знаешь, — он поднял голову и заглянул мне в глаза. — Я всю жизнь думал, что мой отец всего лишь нудный и скучный фермер, которого не интересует ничего, кроме полива и прополки. Я считал, что такая тоскливая жизнь не для меня. И хотя мне нравилось выращивать овощи и злаки, я пошел работать в муниципалитет, чтобы не быть похожим на него… Чтобы принести городу больше пользы, чем просто очередная миска каши на ужин. Понимаешь?
— Вай, ты ни в чем не виноват! Твой отец всего лишь хотел уберечь тебя.
— Да, но я не об этом, Аля. Просто выходит, что на самом деле я всегда хотел быть таким, как он… И хотя мне больно от правды, с другой стороны я чувствую, что стал гораздо ближе к нему. Понимаешь?
Я кивнула.
— Жаль, что моя мама скрыла от меня это все, — на лицо Вайя набежала тень. — Она должна была рассказать мне про него. Она ведь знала…
— Я думаю, да, — ответила я на вопрос, который очевидно был риторическим и не нуждался в ответе. — Но, мне кажется, она тоже хотела уберечь тебя. Помнишь угрозы мэсса Анафрида? Она реально испугалась, Вай.
— Кстати, да… Про мэсса Анафрида я тоже хотел бы узнать от нее… Кажется, Аля, нам предстоит большой разговор с моей мамой. Идем, — он потянул меня из комнаты. — Хватит с меня секретов. Она должна рассказать мне все.
— Вай, подожди, — уперлась я пятками, пытаясь остановить его. — Я же хотела еще обсудить с тобой то, что происходит со мной! Я вижу в вас, в бесах то, что не должна видеть. И меня это пугает!
— Что ты виишь? — тряхнул головой Вай. — Впрочем, Аля, я все равно ничем не могу тебе помочь. А вот моя мама… Уверен, она способна удивить нас обоих познаниями о ваших способностях, если уж мой отец придумал способ помочь людей начать жить заново.
Перспектива «беседы» с тетушкой Берлизой меня вовсе не прельщала. И я попыталась убедить Вайя отказаться от этой затеи. Или, по крайней мере, обойтись без моего присутствия, но он упорно тащил меня на кухню, прямо в лапы своей злобной мамаше.
Стоило зайти на кухню, как на меня уже привычно вылился ушат неприязни. Тетушке Берлизе не нужно было ничего говорить, чтобы показать, как сильно она меня ненавидит. Бесовка в совершенстве владела искусством передавать свои чувства одним только взглядом.
— И я тоже рада вас видеть, — огрызнулась я и постаралась так посмотреть на матушку Вайя, чтобы она поняла: это сарказм.
Но едва мой взгляд коснулся ее глаз, как я застыла… Там, внутри пожилой бесовки, царили беспросветная черная тоска и парализующий, застарелый страх. Я подавилась своим ехидством и закашлялась.
Вай подтолкнул меня к табуретке и силой усадил, надавив за плечи. Сама я не смогла отвести взгляд от тетушки Берлизы. Ее тьма обездвиживала меня своей пронзительной скорбью. Заставляла сочувствовать, сопереживать.
— Мама, мы с Алей кое-что узнали о прошлом моего отца…
Вай не договорил. Я не позволила.
— Вай, хватит! — рявкнула я. Боль, которая вспыхнула в глазах тетушки Берлизы оказалась такой сильной, что я захлебнулась воздухом. — Прекрати!
— Нет, не хватит! Я уже не ребенок и способен выдержать любую правду!
— Да, при чем тут ты⁈ — я возмутилась. — Неужели ты не понимаешь⁈
Я хотела сказать, что его мама до сих пор любит его отца. Тоскует по нему. И каждое утро, просыпаясь в одиночестве, как будто бы теряет его снова. И от этого ей невыносимо больно.
А теперь тетушка Берлиза еще и боится за Вайя. Думаю, она и раньше боялась, но после угроз мэсса Анафрида, страх просто парализовал ее волю. И ей приходится прикладывать титанические усилия, чтобы просто отпустить Вайя из дома, а не устраивать истерики, требуя остаться с ней.
Но не успела. Тетушка Берлиза заговорила первой.