— Понимаю. — Шерон опустила взгляд к старым, отшлифованным локтями доскам прилавка. Она снова в полной мере ощутила полноту своего одиночества и неготовности к ситуации. — Все равно, спасибо. — Она протянула Дэймону мороженое и двинулась на выход.
С минуту она стояла, вглядываясь в поросший лесом склон холма. Ни единого признака человеческого жилья, однако она была уверена: где–то там, наверху, убежище, битком набитое компьютерной техникой, управляемой помощниками Готтбаума.
— А мы куда теперь, мама? — Дэймон взял ее за руку и поднял голову, заглядывая ей в лицо. Мордашка его была измазана мороженым.
— Не знаю.
Она отвела его в машину. «Красная шапочка» все еще сидел в своем пикапе, разглядывая Шерон сквозь открытое окно.
Усадив Дэймона и осторожно закрыв за ним дверь, она пошла вокруг машины к водительскому месту.
— Эй, леди! Пардону просим…
Выглядел он довольно безобидно, но в теперешнем состоянии зашора Шерон отреагировала однозначно.
— Что вам угодно? — как можно недружелюбнее спросила она, прикрывая глаза ладонью и стараясь разглядеть его лицо.
— Може, и не мое это собачье дело, — сказал он, но вы говорили, вроде, что дом Готтбаумов ищете?
Она коротко, кисло улыбнулась.
— Я думала, что так. Но ваш друг в магазине считает, что я ищу смерти.
— Очень может быть, — хмыкнул он.
Шерон оценивающе взглянула на него. Хотя она и чувствовала, что планы ее рухнули, журналистка в ней взяла верх.
— А вы, случайно, не были знакомы с доктором Готтбаумом?
— Ну да… Хрен там — знаком… Иногда видел его, но ни разу ни словечком не перекинулись. Хотя дочура его — дело другое. Вот ее я хорошо знал, пока она тут жила.
— Да? — В ней снова пробудился интерес. — Вы знали Юми?
— Юми… Ага. — Он нахмурился. — Э, а вы откуда знаете, как ее зовут?
— Я видела ее… совсем недавно. — Осторожничая, Шерон выбрала формулировку потуманнее. Она еще не знала, стоит ли верить этому человеку.
— Она обратно на Гавайи уехала, так же? — Он вытащил из стоявшей рядом, на сиденьи, коробки бутылку пива, сковырнул пробку и сделал солидный глоток.
— Да. — Поколебавшись, Шерон решилась рискнуть. — Она много рассказывала мне о своем отце. О его работе, о сложностях этой работы. Она была уверена, что у него были какие–то замыслы, которые должны были воплотиться после его смерти, и просила меня узнать о них поподробнее. Понимаете, я журналист…
— Журнали–ист?! — Он поднял брови. — [?] тех, что в журналы пишут?
— Нет, на телевидении. В Лос–Анджелесе.
— Телевидении… — В его устах слово прозвучало, точно иностранное. Он взглянул в сторону ее машины. — Это вы всегда парнишку с собой на работу таскаете?
Шерон решила отовраться.
— Конечно. Когда не могу найти няню.
— Ха. Вот так, значит… — Он протянул в окошко руку. — Меня звать — Джек. Джек Грэверс.
Она подала ему свою. Он пожал ее на удивление нежно, точно боялся сделать больно.
— А я — Шерон Блейк.
Он энергично кивнул:
— Рад знакомству, Шерон.
— Наверное, нелегко будет подъехать туда и поговорить с кем–нибудь?
Он покачал головой.
— Я видел, там до сих пор люди живут, только разговаривать не хотят. Тут один на прошлой неделе жаловался — одна из этих автоматических штук собаку его подстрелила. И ограду новую большущую поставили, и ворота, и надписи кругом «Проход запрещен».
— А–а… — Последовала долгая пауза. Джек, щурясь, вглядывался в даль океана и, судя по всему, более не имел ничего сообщить. — Что ж, — сказала Шерон, — наверное…
— Знаете, я сам иногда думаю, — заговорил он. — На что ему вся эта херова туча оборонки, где он все это раздобыл? Он отставил бутылку. — Вы серьезно хотите выяснить?
— Абсолютно. — Шерон, наконец, поняла: он не нарочно засорял свою речь, просто тайм–бейз у него не такой, как у людей в Лос–Анджелесе. Нужно ему по–своему мысли в мозгу утрясти.
Он потерял шапочку, поправил ее, пониже опустив козырек.
— Ладно. Вот что вы можете сделать. Переждите здесь чуток. Я видел, они сюда ездят кое–что купить. Том — тот, что в магазине — все жалуется, мол, не наличными платят. Один — такой длинный и тощий, и другой, с розовым пятнышком на лбу. Родинка у него там, или еще чего. Ездят на «мицубиси–электрик четыре на четыре»; не обознаетесь — тут больше ни у кого нет «электрик четыре на четыре». Обычно приезжают попозже — в шесть так, в семь… Тоись, часа через два–три будут. Вы тут погодите; может и сможете с ними поговорить. Не знаю: поможет это вам, нет, но я ничего лучше придумать не могу.
— Спасибо, Джек. — Шерон благодарно улыбнулась. Может быть, я попробую.
— Будете с Юми говорить, сказал он, хлебнув пива, така[?] там, по телефону; скажите: Джек, мол, привет передавал. Скажите: я, мол, до сих пор жду ее к обеду. Ладно?
Она с готовностью кивнула:
— Конечно. Обещаю.
— Рад был знакомству, Шерон. — Он запустил двигатель. — Осторожнее, а то — парнишка тут с вами… Ему, кажись, надо прям счас внимания уделить. — Он кивнул в сторону ее машины.
Обернувшись, Шерон увидела, что Дэймон играет с «Ton o' Fun», а все лицо его, и руки, и клавиатура — в мороженом.
