Убежище было не очень удачным, но выбирать не приходилось. Кузов лежал немного в стороне. Свалка в этом месте уже закончилась, вправо и влево уходила пустая полоса земли, и на этом открытом пространстве лежал этот одинокий обломок самосвала.
Всё вокруг полностью простреливалось. Уйти было некуда. Хорошо было одно, то, что она пока ещё жива. Посидев и отдышавшись насколько это было возможно в дыму, который шёл от горящего бензовоза, она поняла, что уже давно тихо, и никто не стрелял. Она пошевелила руками, потом ногами. Вытянула их и повращала ступнями. Покрутила шеей. Кажется, переломов не было, но ушибов и очень сильных хоть отбавляй. И ободралась сильно.
Падая, она порвала сильно куртку и теперь, оторвала висящий не к месту длинный лоскут и привязала к валяющемуся радом куску арматуры как флаг. Осторожно высунула его сверху, и тут же по кузову заколотили пули. Пробить его они не могли, но гроохот стоял оглушительный. Лиана зажала уши и, повалившись набок, закричала. Она продолжала кричать, даже когда выстрелы стихли.
Неожиданно для себя она вдруг заплакала. Это был не конец, она понимала, что, скорее всего, выберется или ей помогут выбраться. Но накатила какая-то дикая усталость, ей захотелось стать слабой и ничего не решать.
Стало довольно тихо, если не считать гула и треска пламени. Гореть наверняка теперь будет долго. Но кроме этого никаких звуков слышно не было. Ворота никто не охранял. По крайней мере, не выдавал своего присутствия.
Полежав немного, она вспомнила, что всё тело теперь будет в синяках и, подумав, что ей будет стыдно раздеваться перед Сёмой, опять заплакала. Думать, что он будет как-то хуже к ней относиться из-за этого, было глупо, но она плакала и ничего не могла с собой поделать. А потом заревела в голос.
Через пару минут этот приступ прошёл. Она внезапно села, посвежевшая и отдохнувшая, словно слёзы забрали часть боли и усталости, и стала думать.
Прошло, наверное, с полчаса, когда она услышала усталый топот ног по дороге. Дым от пожара скапливался над бетонным полотном и висел близко к земле, так что видно было как при сильном тумане. Дышать из-за этого тоже было тяжело.
Она не волновалась. Она узнала шаги. Теперь она просто ждала. Когда шаги были уже совсем близко и сквозь туман проступил смутный силуэт, она крикнула.
– Я здесь!
Никто не отозвался, но шаги немного изменили направление. Наконец из тумана вынырнул Сёма. Он был красный и совершенно задохнувшийся. Он очень спешил, бежал быстро и видно глубоко надышался дымом. Рухнув рядом, он положил голову ей на колени и закрыл глаза. Грудь его высоко вздымалась, ему не хватало кислорода.
Лиана закрыла глаза и откинула голову, прислонив её к кузову. Так они сидели довольно долго, и, несмотря ни на что, им сейчас было хорошо.
– Как же ты меня напугала, – сказал, наконец, Сёма.
– Обратная сторона привязанности, беспокоишься не только о себе, но и о том кто тебе дорог, – философски ответила Лиана.
– Хочется освободиться?
– Да нет, что ты, гораздо лучше, чем одной. Я вот сидела и ждала, когда ты меня, наконец, спасёшь.
– Я заметил одну закономерность, когда я пытаюсь тебя спасти, мне всё время приходится бежать из последних сил. Ты не могла бы попадать в неприятности поближе ко мне?
– Свойство характера, я быстро перемещаюсь. Не задерживаюсь на одном месте. Это залог выживания.
– Я думал ты наоборот домоседка, любишь сидеть в своей библиотеке.
– Так и есть, я говорю о тех моментах, когда я… как бы это сказать… на работе что ли…
– То есть, мы сейчас на работе?
– Ну, можно и так назвать.
– Тогда пойдём работать, а то люди от нас зависят, а мы тут прохлаждаемся, – Сёма начал вставать.
– Ты же с волшебной коробочкой? – спросила Лиана, – а то я свою разбила.
– Да, если бы не она, я бы рюкзак бросил по дороге.
– Эй, это же мой! Свой ты уже выбросил, что у тебя за мания появилась, рюкзаки выбрасывать?
– Просто приходится много бегать.
Они встали, Лиана обвила его рукой за шею и практически повисла на нём.
– Сём, я должна тебе сказать кое-что…
– Что?
– Я вся буду в синяках и непривлекательная. Тебе лучше не смотреть на меня какое-то время.
– Ты иногда такими делами ворочаешь, такие проблемы решаешь, что кажется, что ты просто гений. Но иногда как что-нибудь скажешь, так дура-дурой!
Она отвесила ему подзатыльник.
– Эй, вы у меня сотрясение подозревали, – возмутился Сёма.
– А ты аккуратней выражайся.
– Ну при чём тут синяки, я же тебя не за это люблю.
– Ууууу, ты меня любишь!… – она прижалась своей головой к его голове, – как трогательно!
– Ты, наверное, и правда хорошо приложилась, сама на себя не похожа. Слушай, у меня сил нет, мы сейчас можем исполнить вторую часть поговорки.
– Какую именно?
– Ту, где умерли в один день. Пойдём через ворота? Плевать на всё.
– А пойдём! Где наша не пропадала!
И они, вдвоём, пошатываясь, пошли обходить горящие обломки бензовоза, чтобы пройти в разрушенные ворота.
– Глупо будет, если сейчас у нашего передатчика батарейка сядет, да? – неожиданно сказала Лиана и хрипловато рассмеялась.
